— Вы шутите⁈ — потрясенно выдохнул Иосиф Виссарионович.
— Если бы… — скривился инопланетянин. — Так и было. Этого и добивается фининтерн. Им нужны люди-овцы. Знаете, я никогда не понимал, почему русские правители, и вы в том числе, играли по навязанным им чужим правилам. И, естественно, проигрывали! Правила-то чужие, они позволяют выигрывать только тем, кто их другим навязал. Почему бы не разбираться с представителями фининтерна? Прямо у них дома, по месту жительства. Как разобрались с иудушкой Троцким. Но нет, русские правители вели себя, как послушные дети, позволяя подонкам творить все, что их душе угодно. А уж те ограничений не имели и убирали неугодных только так.
— Похоже, действительно придется отказаться от всех их правил, — скрипнул зубами вождь, услышанное потрясло его до глубины души, он ничего подобного и представить себе не мог. Раз разрушение Советского Союза является целью сверхбогатых, то пусть пеняют на себя. Больше никто с ними церемониться не станет. Надо будет дать органам отмашку, пусть занимаются. И карт-бланш на любые действия предоставить, а то сейчас они очень, им слишком многое запрещено. Это ошибка. А ошибка всегда была хуже преступления.
На экране тем временем потекли новые кадры. На удивление, ситуация в стране начала улучшаться с приходом нового лидера, выходца из КГБ. Он начал понемногу закручивать гайки, и Россия сразу воспряла духом. Ведь полная свобода всегда означала свободу для подонков творить преступления и оставаться при этом безнаказанными. Однако деньги и власть все равно остались в руках денежных мешков, а это было совершенно неприемлемо. Ведь богатые ради своих доходов предадут все, что только можно предать, для них важна только их прибыль. И если ради нее понадобится сдать врагу все, чем живет народ, они не задумываясь сделают это. Да о чем речь, если будет выгодно, буржуи способны ради выгоды с детей кожу заживо сдирать! Это их суть, ничего человеческого в них не осталось. Хотя русский президент и сумел взять их за глотку, доказав, что для западных «коллег» они всего лишь добыча, их никто и никогда не примет за равных. Но они все равно стремились к этому, для богатых понятия Родина не существует. Так называемые «люди мира», давно позабывшие о чести, совести и доброте.
Восстание против нового правительства Украины несколько удивило Иосифа Виссарионовича, а выдвинутые на Донбасс для подавления оного войска заставили опять выругаться. Восемь лет обстрелов, убийств женщин и детей, пока за избиваемых людей не вступилась Россия. Но подоплека всех этих события была вождю неясна, и он обратился за разъяснениями к Вирту.
— Началось все с вашей ошибки, товарищ Сталин, — вздохнул инопланетянин.
— Какой именно? — насторожился вождь.
— Вы пощадили бандеровцев и других националистов, всего лишь отправили их в лагеря, тогда как эту заразу следовало выжигать каленым железом. Бывают болезни, которые исцеляются только ампутацией. Национализм — социальная болезнь именно такого рода, она разъедает общество, как кислотой, и национализм быстро перерастает в нацизм. Поэтому носителей идеи превосходства одной нации над другой нужно уничтожать, как бешеных собак, пока они не заразили своим бешенством остальных.
— И?
— Хрущев помиловал националистов, они вернулись на Украину и начали постепенно встраиваться в партийную и хозяйственную элиты страны, умело притворяясь верными ленинцами, а на деле растя себе смену, — криво усмехнулся Вирт. — И вырастили. Таких нелюдей вырастили, что даже немецким нацистам до них далеко было.
Он повел рукой, и на экране начали демонстрироваться записи творимого украинскими нацистами. Иосиф Виссарионович многое видел и читал во время расследования преступлений немцев, но это было нечто запредельное. Зверские убийства женщин и детей, издевательства над стариками только за то, что они русские и говорят по-русски. Выдуманная история, навязываемая в школах, где Россия представлялась экзистенциальным врагом. И многое, многое другое.
Ничего этого не должно быть, никогда не должно! Вождь, сжав кулаки, принял решение — все носители националистической идеологии будут стерты с лица земли, где бы они ни находились и где бы ни прятались. Такие перевоспитанию не поддаются, а значит должны просто перестать быть, чтобы не смогли гадить будущим поколениям.
— Есть еще одно на первый взгляд философское течение, не менее опасное, чем нацизм, — продолжил Вирт. — Либерализм. Не удивляйтесь, именно либерализм. Точнее то, во что он выродится к концу двадцатого столетия. Его сперва тайными, а затем и явными последователями являлись почти все советские деятели культуры и многие ученые. Даже в ваше время многие из них считают Запад землей обетованной, но скрывают свои взгляды, держа, как они сами говорят, кукиши в кармане. Вот, почитайте, что они говорили о России и русском народе.
Он в который раз повел рукой, и по экрану потекли строки текста, читая которые Иосиф Виссарионович понемногу наливался багровой яростью, такой ярости он не испытывал даже при виде творимого украинскими нацистами.
Некая дамочка, как выяснилось, бывшая кандидатка в президенты, заявила: «Россия — страна генетического отребья и лохов». Анатолий Чубайс поддержал ее: «Что вы волнуетесь за этих людей? Ну, вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом — новые вырастут». Им вторила похожая на расплывшуюся старую жабу Валерия Новодворская: «Русская нация — раковая опухоль человечества!», «Русских надо убивать, и только убивать — среди них нет тех нормальных, умных, интеллигентных, с которыми можно было бы говорить, и на понимание которых можно было бы надеяться» и «Русскому народу место в тюрьме, причем не где-нибудь, а именно у тюремной параши…». Борис Стомахин заявил: «Я считаю русских мужчин в массе своей животными, существами даже не второго, а третьего сорта». Бывший премьер правительства Ельцина Егор Гайдар: «…Россия как государство русских не имеет исторической перспективы».
Но больше всего вождя поразили два высказывания. Одно принадлежало некому Панюшкину, его данные и данные его семьи он специально запомнил, чтобы перекрыть этим людям путь куда-либо: «Всем на свете стало бы легче, если бы русская нация прекратилась. Самим русским стало бы легче, если бы завтра не надо было больше складывать собою национальное государство, а можно было