В Темном Пространстве не бывало голода, отсутствовали беспризорники, кроме тех, кого растили владельцы веселых домов. Осиротевших детей, невзирая на расу, разбирали по домам, и желающих на это хватало. Так что наличие в одной семье людей, эльфов, орков, гномов, троллей, гоблинов и многих других никого не удивляло. Семьи существовали самые разные, причем парные являлись редкостью, обычно имелось куда больше партнеров, порой до нескольких сотен. Общепринятой религии не было, каждый верил, кто во что горазд. Фанатиков из Аталана, стоило им публично открыть рот, безжалостно изгоняли, чтобы не сеяли рознь.
К сожалению, нашлись силы, которые захотели перехватить власть над Темным Пространством, очень многим костью в горле стояло само существование места, где разумные имели право выбора, как им жить. Кто-то хотел больше власти, кто-то жаждал ограничить развитие не нравящихся им отраслей науки и магии, кто-то мечтал установить свои порядки, кто-то вопил о свободе, которая в их понимании являлась безнаказанностью. Информация о всех таких «бунтарях» продолжала накапливаться у Кая, и Вирт собирался вскоре начать действовать. Тех, кто хочет разрушить это уникальное образование, он жалеть не собирался. Впрочем, не жалел их и ректор — за последний месяц больше тридцати особо наглых аристократов приказали долго жить. Причем совершенно случайно! К сожалению, Тимхок далеко не до всех мог дотянуться. Ничего, зато Путник дотянется. Он не позволит превратить Аталан в обычное государство, где правят бал голод, нищета и прочие «радости» свободного мира, будь он проклят во веки веков.
«Свобода! — брезгливо скривил губы Вирт. — Они подразумевают под свободой право творить мерзости и оставаться безнаказанными. Право говорить и писать, что хочешь, и не нести за свои слова, даже если это прямые оскорбления, ответственности. Они жаждут свободы от совести, чести, доброты, любви, сочувствия и вообще любых положительных качеств. Свободы быть скотом и подонком. И если такие апологеты псевдосвободы приходят где-либо к власти, то они постепенно превращают все вокруг себя в адскую клоаку. Их надо останавливать. Любой ценой!»
— Вирт! — влетел в аудиторию Эркат. — Еще одни придурки не вняли твоему предупреждению и пытаются закабалить девчат, вчера приехавших на учебу из Сайратского домена. До них не доходит, что это международный скандал, могущий привести к войне!
— А может, и доходит, — недобро прищурился Путник. — Может, этого сволочи, стоящие за молодыми дураками, и добиваются. Где это?
— На четвертом этаже.
Они ринулись к лестнице и в одно мгновение буквально взлетели на четвертый этаж. В большом холле, примыкающем к лестничной площадке, видна была большая, но разрозненная группа студиозусов. Подойдя ближе, Вирт кивнул своим мыслям — так он и думал, девушки из соседнего с Аталаном домена оказались не так уж и беззащитны, их родители, зная, что творится в Академии, выдали своим чадам защитные артефакты. И теперь шесть стройных, желтоволосых, одетых в классические длинные платья девушек стояли, окруженные синеватым, полупрозрачным силовым полем, которое яростно пытались пробить трое аристократов. Они, похоже, чего-то опасались, поскольку то и дело оглядывались и требовали от девушек немедленно прекратить сопротивление и подписать контракты, пугая своими родителями и всяческими карами. Особенно грязными высказываниями отличался субтильный субъект, напоминающий тощую лису с похмелья.
— Что здесь происходит? — усилил свой голос плетением Вирт.
— Это не ваше дело! — обернулся похожий на лису аристократ, кажется, маркиз Растингар.
— Мое! — отрезал Путник. — Я предупреждал, что уничтожу, как бешеную собаку, любого, кто попытается на нашем факультете кого-то закабалять? Предупреждал! Посему!
Он скользнул к маркизу и буквально вмял кулаком его нос в тело. Брызнула кровь, хлипкий субъект взлетел в воздух и врезался в стену за спиной, затем сполз по ней на пол, потеряв сознание. Стоявший неподалеку странно усмехающийся преподаватель темной магии, граф Нервид, сделал несколько хлопков ладонями, явно одобряя такой подход — неудивительно, среди преподавателей сторонников закабаления не было, ректор за этим тщательно следил и не допускал таковых к преподаванию, невзирая ни на какое давление. А давили аристократы на него со всех сторон.
— Ваша светлость, ну почему вы вмешиваетесь⁈ — отступил на шаг еще один из несостоявшихся насильников, барон Харвид. — Вы не переломите ситуацию в одиночку! Прекратите заниматься глупостями!
— Если вы не откажетесь от этой политики, то я вскоре начну вас просто убивать! — выплюнул Вирт, от гнева у него белело в глазах. — Не хотите понимать, что я не допущу откровенных подлостей здесь, значит, заставлю понять! Да-да, не кривитесь — вы подлец! Просто подлец! Не нравится озвучивание ваших моральных качеств? Так вызовите меня!
Однако барон Харвид дураком не был и прекрасно понимал, чем для него закончится дуэль с герцогом Хайратским, уже успевшим растоптать лучших дуэлянтов факультета, а затем и наемных бретеров.
— Запомните, отныне все не родовитые студиозусы находятся под моей личной защитой, дамы и господа! — продолжил Путник, скользнув к третьему обнаглевшему аристократу, барону Марну, и одним ударом уложил его, поломав несколько ребер. — И на любую попытку насильно сделать их вассалами я буду отвечать крайне жестко! Иначе говоря, буду убивать! Политика закабаления в Академии со вчерашнего дня официально запрещена! Сегодня будет опубликован приказ ректора. И попробуйте только нарушить его, господа скоты и подонки! Вы не аристократы, вы позор своих родов!
— Его светлость полностью прав, такой приказ действительно вышел, — заговорил граф Нервид. — И за его исполнением администрация факультета будет следить. Вскоре все уже заключенные вассальные контракты будут проверены лучшими юристами Стархейма. И при малейшем нарушении закона расторгнуты. Сторонников политики закабаления прошу передать вашим родителям, что они превысили меру терпения администрации Академии. В случае продолжения указанной политики ваши семьи будут лишены гражданства Аталана и выселены за его пределы.
Студиозусы загудели, такого они не ожидали и ожидать не могли, воспринимая поведение герцога Хайратского, как его личную причуду. Ну не любит разумный замаскированное рабство по какой-то причине, случается, мало ли что было в его жизни. Однако теперь все изменилось. Никто не хотел быть вышвырнутым из Темного Пространства, все вменяемые существа прекрасно понимали, что в нем живется стократно лучше, чем в обычных мирах. Однако молодыми аристократами овладела немалая растерянность, они просто не понимали, что не так, что неправильно. Почему ректорат выступил на стороне герцога? Чем ему помешали вассальные контракты⁈
— Так что, дамы и господа, если вы снова попытаетесь кого-то закабалить, я займусь вами и вашими семьями вплотную, — улыбка Путника пугала. — Даю