— Сделаю, — ответил Кай. — Память у меня бездонная, так что никаких проблем.
Корабль начал на глазах меняться, превращаясь в подобие клингонского, его хищные очертания завораживали. Поначалу он тоже выглядел призрачным, но недолго таковым оставался, обретя материальность. Хотя она была кажущаяся, на самом деле никакой другой корабль кайсату вреда причинить не мог — он находился вне реальных времени и пространства.
Вирт оказался в рубке и с интересом оглядел ее. Три удобных кресла, пульт, выглядящий драгоценным камнем с голографическими экранами над ним, множество неизвестных устройств. Ничего, со временем разберется. Все поймет и со всем справится.
— Иди за зеленым пунктиром на полу, положу тебя на преобразование, это убогое человеческое тело нужно как можно быстрее менять, оно слишком слабое, — велел Кай. — Ничего не бойся, я — часть тебя, если разобраться, и уж вреда точно не причиню. Если хочешь, могу дать клятву.
Но Вирт отказался, он и сам ощущал, что здесь в полной безопасности. Нигде и никогда раньше он не ощущал себя дома, на Земле такого чувства у него не было ни в одном месте — чужой и чуждый мир, в котором он и не мог ощущать себя своим.
Путник не стал ждать и двинулся по зеленому пунктиру, возникшему под ногами. Идти пришлось недалеко, метров двести, вряд ли больше. Наконец он оказался в шестигранном отсеке со светло-бежевыми стенами, посреди которого стояла кушетка.
— Ложись на нее. Сейчас ты уснешь, проснешься уже другим.
— Хорошо.
Путник на всякий случай разделся, чтобы одежда не помешала лечению, лег на тут же подстроившуюся под него кушетку и широко улыбнулся. Жизнь расцветала новыми красками, она наконец-то становилась полной, настоящей. Больше не будет унылых походов на нелюбимую работу и вечных упреков жены. Мечта, как ни удивительно, внезапно стала реальностью, и это вдохновляло, давало надежду, что однажды он все-таки вернется домой. Туда, где его любят и ждут. Такого, как он есть.
Сознание медленно погасло.
Глава III
Новые знания и возможности восхищали Вирта, а ведь он только начал осваивать их. По словам Кая, пока и на сотую долю процента не освоил. Но ничего — все впереди! Теперь-то он больше не в затхлом мире, где было так неуютно и тошно, так безнадежно и затхло. Впереди ждало нечто невероятное, и радость от осознания этого факта искристыми волнами колыхалась в душе. Путник часто беспричинно смеялся, ему впервые за очень много времени было по-настоящему хорошо и уютно.
Преобразование тела завершилось успешно, теперь он вполне комфортно чувствовал себя хоть в открытом космосе без скафандра, хоть купаясь в лаве. Да даже в короне звезды он будет как дома! Возможностей появилось множество, одна только телепортация в пределах нескольких звездных систем многого стоила. Мышление шло шестью шестнадцатью параллельными потоками, благодаря развернувшимся в оболочках души ментальным имплантам, некому подобию нейросетей из земной фантастики. Да и вообще ментальная сфера отныне являлась одним из коньков Путника — он стал эмпатом и телепатом, причем и считывающим, и проецирующим. Мало того, мог получать нужную информацию напрямую из ноосферы любой населенной планеты. Скрыть что-либо от Вирта теперь будет очень и очень трудно.
Плохо только то, что Путник так и не понял, кто он такой и что должен делать, Кай уходил от ответов на вопросы, говоря, что нельзя спешить. Сначала Вирт должен хоть частично вернуть себя, а это возможно только после того, как он погуляет по мирозданию, изменит несколько десятков миров к лучшему. Каждое успешное изменение будет активировать какую-то часть воспоминаний. Это сильно раздражало, но бывший ролевик понимал, что иначе нельзя, что-то внутри него было согласно со словами кайсата. А раз так, то стоит подумать о том, что нужно сделать для спасения СССР — текущая реальность Вирту конкретно не нравилось, капитализм в любых видах он ненавидел всеми фибрами души, а капиталистов и вообще богачей считал откровенной нелюдью. Поэтому жалости к ним не испытывал ни малейшей. И понемногу составлял список разбогатевших при распаде страны подонков, собираясь передать его спасенным в прошлом людям. Пусть ими и их семьями займутся органы, не допуская никого из этих семей во власть, не позволяя никому из них подняться выше дворника или рабочего. А Горбачев, тварь пятнистая, пусть так навсегда и останется простым комбайнером!
Можно было, конечно, также погрузиться глубже в прошлое и спасти Сталина, чтобы убрал Хрущева, кукурузника поганого, но Вирт до сих пор сомневался стоит ли делать это. Все же Иосиф Виссарионович, по его мнению, был слишком жесток. Хотя, может, так и надо было? При нем всякая сволочь знала свое место. Нарушил чиновник обещание сделать что-то нужное к сроку, пообещав это, — встал к стенке. Остальные хотя бы задумаются после такого, стоит ляпать языком или нет. Но первыми, кого запланировал спасти Вирт, были Королев и Гагарин. Люди, поднимавшие космическую целину, настоящие люди. Гиганты и титаны. На память пришли строки из песни «Я прилетел на Байконур» группы «Мотор-Роллер»:
Я, в детстве, начитавшись книг,
Хотел похожим быть на них —
На тех, кого теперь в презренье извалял.
Мечтал зажечь, как и они,
Добра и разума огни
По всей земле… А кто теперь мой идеал?
А идеал теперь — хорёк,
Из «Форбса» жирный королёк.
А вон — домишка, где работал Королёв!
И нам теперь уж не понять,
Как великан мог проживать
В таком коттеджике размером с коробок.
Титаном был не только он,
Титанов целый легион
Жил в той стране. Нам никогда их не догнать.
Они любили этот мир,
Мы любим только личный жир
И на весь прочий мир нам глубоко плевать.
Был в их сердцах весёлый зуд,
Владел и правил миром труд.
А мы хотим владыкой мира сделать блуд.
И, наконец, у них был Май!
Вокруг него собачий лай
Теперь стоит, и мы на этом ловим хайп.
Да, уж кто-то, а они точно заслуживают помощи. И должны знать правду о том, что сотворили с их страной жадные сволочи. А уж как они этой правдой распорядятся — их дело. Но о Сталине тоже следует подумать, возможно, его спасение будет полезным. А уж местному демиургу оно станет, как раскаленный кол в известное место.
— Ну что, Кай, я уже не настолько беззащитен, как раньше? — со смешком спросил Вирт.
— Не настолько, но все равно еще очень и очень слаб, — хмыкнул тот. — Но теперь можно и попутешествовать. Решил куда отправишься?