– Психологу, который затирает про какие-то тайные знания и испытания, я бы точно не доверял.
– Почему ты так категоричен и даже не пытаешься понять? Давай я тебе дам книгу, почитай, там все подроб…
– Не буду читать чушь. Дел больше нет. – Он прошелся по комнате, выглянул в окно. – Я против этих тренингов. Они точно не стоят того, чтобы оставлять Еву на две недели одну.
– Не одну! А с родным отцом и любимой няней. Как ты не понимаешь, что для меня это важно? – Я не сдержалась и расплакалась. Говорить сквозь рыдания стало тяжело. – Людмила – единственная меня поддерживает. Может, только благодаря ей Ева жива!
Как только слова вылетели, я сразу пожалела, что жизнь нельзя отмотать назад, как видео на телефоне. Удалить и перезаписать.
– Что это значит? – холодно спросил Марк, подняв брови.
Я рассказала мужу о защите, установленной Людмилой. Марк назвал меня дурой.
– Как можно быть такой доверчивой идиоткой? Ты не понимаешь, что она просто тянет из тебя деньги? Защита гребаная, которую никак не отследишь и не проверишь. Какие гарантии она тебе дала?
– Никаких, но ведь работает.
– Ну конечно. – Он закатил глаза, а потом театрально закрыл лицо рукой. – Поверить не могу, что ты в это ввязалась. Да перестань уже плакать! – Марк снова повысил голос, отчего мои слезы полились сильнее.
Я сжалась в комок и громко рыдала, поэтому не слышала, что еще он говорил и когда вышел из комнаты. Успокоившись, ощутила невыносимую тишину. Прошлась по пустому дому. Выглянув в окно, обнаружила, что машины Марка нет. Из детской донесся плач. Я зашла к Еве и не выходила из ее комнаты до утра.
Больше всего меня злит и обижает, что он даже не пытается понять. Как можно быть таким узколобым? Неужели нельзя допустить мысль, что, кроме того, во что верит он, есть и другие мнения, достойные уважения? Мне кажется, он никогда не воспринимал меня как личность. С ним я тоже не была честной. Но теперь больше никогда и ни перед кем не буду притворяться.
12
Анна не могла сосредоточиться: мысли разлетались как стая голубей. Она корила себя за несобранность, но ничего не могла поделать. Вместо расследования думала о Германе и его предательстве. Вся эта ситуация казалась абсурдной, словно из параллельной реальности, а не из ее стабильной и предсказуемой жизни.
За окном стемнело, кабинет погрузился в сумрак. Морозова сидела без света, разглядывая тени на полу и стенах. Она слышала, как прощались и расходились коллеги. Офис затих.
Нельзя прятаться вечно. Анна тяжело вздохнула и встала со стула. Он прорезал безмолвие недовольным скрипом. По дороге домой подбирала слова и готовила речь, прекрасно осознавая, что на деле всё забудется и точно пойдет не по плану. Странно, но в квартире никого не оказалось. Анна села на диван в гостиной, снова не позаботившись о свете. Постаралась придумать, что будет говорить завтра в группе. Как объяснить случайное знакомство с Маргаритой и войти в доверие? Задача представлялась невыполнимой, и Морозова решила поступить как обычно: действовать по обстоятельствам.
Прошло около часа, прежде чем раздался звук отпирающейся двери, а за ним – голоса мужа и дочери.
– Все равно не понимаю, как она могла! – Слова Лизы искрили обидой. Было слышно, как она раздраженно швыряет вещи на пол. – Для меня это важно.
– Не расстраивайся, – утешал Герман, – уверен, она не специально. Ты же знаешь, какая у нее сложная работа.
– Работа-работа, как будто, кроме нее, ничего другого в жизни нет.
Яркий свет ударил Анне в глаза. Она сморщилась и прикрыла лицо рукой.
– О, ты дома. Чего в темноте? – удивился Герман.
Анна не успела ответить, как Лиза закричала:
– Почему ты не пришла? Я так готовилась к этим соревнованиям и хотела, чтобы вы с папой видели! Между прочим, заняла первое место. – Она продемонстрировала золотую медаль на шее.
Только сейчас Анна поняла, о чем говорили Герман с Лизой утром. «Не забудь, в 18:00 начало».
Она забыла. Забыла, как дочь несколько месяцев готовилась и переживала, как сто раз за день напоминала, как это важно, ведь на соревнованиях будут смотреть гимнасток для сборной. Всё забыла.
– Прости, дорогая, – с горечью проговорила Анна, – мне так жаль, что я все пропустила. Расскажи во всех подробностях, как прошло?
– Надо было прийти и самой увидеть! Тебе неинтересна моя жизнь? Ну и отлично. Я тоже тебя видеть не хочу. – Дочка с гневом хлопнула дверью.
От резкого удара Анна вздрогнула, как от пощечины.
– Неужели ты и правда не могла подъехать? Она так расстроилась, когда не увидела тебя. – Герман с укором посмотрел на жену.
Анна задрожала от злости.
– От тебя выслушивать обвинения я точно не собираюсь! – Она вскочила, не в силах спокойно сидеть.
– Что? – не понял Герман.
– Не строй из себя идеального. Твои грехи похуже моих. – Анна бросилась в спальню и замерла у окна.
Герман подошел к ней, не понимая, о чем она говорит. Попытался обнять жену сзади, но та развернулась и ударила его по щеке. Герман отпрянул, приложив ладонь к пульсирующему лицу и вытаращив глаза.
– Я всё знаю. – Взгляд затуманили слезы. Губы дрожали. – Видела вчера, как вы выходили из ресторана.
Герман опустил руки и взгляд. Плечи сгорбились, тело будто обмякло. Он стал похож на провинившегося первоклассника. Анна снова отвернулась к окну. Темный пейзаж сливался в одно мокрое пятно. «Размазня, наивная дурочка! – проносилось в ее голове. – Всегда была выше любовных драм, в школе смеялась над девчонками, которые вечно убивались по парням, а теперь и сама льешь слезы из-за мужчины. Словно малолетка какая-то».
Герман так и стоял посреди комнаты, не издавая ни звука.
– Не хочу ничего знать. – Смахнув слезы, Анна постаралась придать голосу обычную твердость. – Просто собери вещи и уходи. Надеюсь, когда я вернусь, тебя здесь не будет.
Она проскочила мимо Германа, стараясь не смотреть на него, и выбежала на улицу. Сев в машину, рванула, не зная куда и зачем. Полная луна ярко светила в лобовое стекло. Мимо проносились такие же потерянные машины и одинокие фонарные столбы. «Не плачь, только не плачь».
19 августа 2020 года
Ой, что здесь происходит, сумасшествие какое-то! Мне нельзя об этом писать, и если Магистр узнает… даже думать не хочу.
Но я обязана изложить события, иначе совсем запутаюсь, что реальность, а что нет.
Итак, тренинг.
Нас привезли на хутор «Дубок». Более двухсот километров от Москвы на микроавтобусе мимо городов и деревень, турбаз и дач.