Лицо Реи исказилось. Она заметалась и дернулась к выходу, но Данил проворно подскочил и защелкнул на ее запястьях наручники.
23 января 2022 года
Ровно год как я разведена. Так странно жить в этом доме, спать в той же постели, но уже одной. Больше не слышать шаги и плеск воды из душа. Не ждать никого к ужину, не подбирать разбросанные по полу носки. Ведь было же нам когда-то хорошо? Иногда скучаю по тому времени, когда мы только начинали встречаться. Не было еще этого дома и денег на дорогие рестораны, только любовь. Что с нами случилось? Когда все пошло не так?
Всегда думала, что разлад случился из-за смерти Камиллы. Но, перебирая горошины воспоминаний долгими вечерами, пришла к выводу, что началось раньше. Уже во время беременности пропала страсть. Марк больше не смотрел на меня с прежним желанием. Стал реже бывать дома, а приходя, запирался в кабинете. А меня, должно быть, ослепило предстоящее материнство, и я совсем этого не заметила. Может, сама неправильно себя вела? Зациклилась на детской, игрушках и одежде, коляске, кроватке и прочих не интересных ни одному мужчине вещах. Забыла, что надо краситься и наряжаться. А после… так вообще забила на себя.
Глупо было надеяться, что Ева спасет нас. Меня – да, нас – нет.
И все-таки этот дом помнит и хорошее, и плохое. Почему я так много о нем думаю? Кажется, пора его продавать. Я больше не могу позволить себе жизнь здесь.
Никогда прежде я не нуждалась в деньгах. Мои родители не были богачами, но мы жили вполне достойно. Всё, что я хотела, получала. Они редко бывали дома. Трудились в поте лица, чтобы мы имели все необходимое. Иногда я обижалась, что их никогда нет, хотела больше тепла и внимания и совсем не ценила их усилий. Мама приносила с работы шоколадки, а папа всегда возвращался с новой игрушкой, и я тут же забывала, как скучала по ним целый день, поедая вкусняшки за новыми играми.
Родителей не стало, когда мы только съехались с Марком. Папа с мамой отправились в первое за долгие годы путешествие. Кажется, они поняли, что я больше не нуждаюсь в их помощи, и решили пожить для себя. Но уже не вернулись. Их туристический автобус столкнулся с фурой. Все пассажиры погибли на месте.
Марк из бедной семьи. Когда мы начали встречаться, он усердно работал и учился. Мой папа вначале помогал нам, но вскоре муж открыл свою фирму, и дела быстро пошли в гору. Мы съехали со съемной квартиры в собственный дом, и Марк настоял на том, чтобы я не работала, а занималась уютом. Но для этого была горничная, а я лишь ходила по салонам красоты и светским мероприятиям. Он старался окружить меня роскошью и покоем, надеясь, что это поможет пережить смерть родителей. А потом я забеременела.
Сейчас Марк живет в Швейцарии. Мы с ним не видимся, он иногда звонит узнать, как Ева. Алименты платит исправно, но мои траты их превосходят. Рея подняла цены на личные консультации, а я не готова от них отказаться. Театр тоже требует вложений. Декорации, аренда, реклама и куча мелочей, на которые постоянно собираются взносы с участников. Иногда я думаю, что надо найти работу (хотя я никогда не работала!), но у меня совсем нет времени. Всё занимают театр и группа. Если мы не репетируем, то занимаемся групповой терапией. Если не занимаемся, то исполняем поручения Реи. Всё чаще беру Еву с собой, ведь услуги няни тоже отнимают большую часть бюджета. Еще один повод продать дом и найти квартиру где-нибудь в городе: постоянные разъезды с ребенком меня изматывают.
25
– Назовите свое полное имя, – привычно начала допрос Морозова.
Начальник следственного отдела хотел отстранить ее от работы – так глупо попасть в плен убийцы, почти провалить дело, рисковать жизнью. Морозовой повезло, что она обладала даром убеждения. Признав ее прошлые заслуги, подполковник согласился всё замять и разрешил довести дело до конца.
– Савелий Николаевич Клюев, – пробубнил Орел.
– Как давно вы состоите в деструктивной секте «Кубок истины»?
– Я отказываюсь отвечать без адвоката. – Допрашиваемый сложил руки на груди и нахмурился.
– Вы понимаете, что на территории, записанной на ваше имя, силой удерживались два человека, один из которых несовершеннолетний, а второй оперуполномоченный? – Морозова не отводила взгляда от потупленных глаз Орла. Он упорно игнорировал следователей, не реагируя на обвинения. – Криминалисты еще не закончили полный осмотр, но уже найдены огромные запасы запрещенных веществ. А также документы, подтверждающие денежные махинации.
Клюев молчал.
– У вас есть выбор. Сесть за соучастие в похищении, убийстве, хранении наркотических средств и создание организации, вымогающей деньги и нарушающей права человека. Лет двадцать пять – тридцать. Либо вы можете пойти на сделку. Рассказать нам всё, что знаете, и дать показания против Людмилы Тимофеевны Петровой. Мы убедим судью уменьшить срок за содействие расследованию.
Клюев и бровью не повел.
– Ну хорошо, дождемся адвоката и поговорим по-серьёзному.
Морозова встала и вместе с Зотовым вышла из допросной, оставив Орла наедине со своей верностью.
– Я пока только не понимаю, кто отправил тебе сообщение? – задумчиво спросила следователь, наливая кипяток в большую кружку с растворимым кофе.
После освобождения Морозовой и ареста Петровой они с Зотовым еще толком не поговорили. Следователь едва успела заехать домой, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Анна волновалась за дочь, но, оказалось, Лиза после ссоры с матерью позвонила отцу и напросилась провести несколько дней с ним. Отсутствие Анны заметить не успели, чему она была только рада. Лиза игнорировала ее звонки, но женщина верила, что всё обязательно наладится.
Морозову сразу же вызвал подполковник, а затем они с Зотовым приступили к допросу подозреваемых и свидетелей. Предстояло так много работы, что на спокойное кофейничание времени не оставалось, поэтому следователь прямо на ходу пила обжигающий напиток. Несмотря на очевидные факты, улик для суда было немного, так что признание свидетелей стало бы лучшим вариантом.
– Думаю, кто-то из сектантов. – Зотов чертыхнулся, пролив несколько капель кофе на светло-голубую рубашку: еле успевал за спешащей Морозовой.
– Петрова мне сказала, что выкинула телефон по дороге. Значит, кто-то ее ослушался. Может, телефон до сих пор у него?
– Скоро мы это узнаем. Кто у нас следующий?
– Пока Клюев упрямится, допросим… – Следователь заглянула в папку и прочитала имя: – Ивана Тимофеевича Коновалова.
Всех, кто находился на территории хутора, забрали в отделение для допроса, остальным