Поиск успехом увенчался, но, уже облачившись в халат и выйдя, Шурочка растерялась. Теперь, после крепкого сна и теплого душа, великолепие квартиры надвинулось со всех сторон и не желало умещаться в мыслях. Куда ни глянь – золото и хрусталь, драпировки теплых цветов и резная мебель. Живая зелень, много-много: где-то в причудливых кадках, где-то гобеленами укрывает стены, где-то гибкие лозы добрались до потолочных плинтусов и люстр. В коридоре лиственной – или мшистой, что это за чудесные мелкие листочки, прохладные и пружинящие? – оказалась ковровая дорожка. Подобного Шурочка не видела даже в сказках, да что там – авторы разной чудаковатой литературы про девиц, попадающих в иные миры и влюбляющихся в драконов и злодеев, еще не выдумали таких интерьеров.
Захотелось поймать и какие-нибудь личные детали. Шурочка в чужую душу нос совать не любила и не собиралась, но что-то же нужно знать о своем загадочном… не «новом друге», конечно, нет у Шурочки друзей. И не «покровителе», гаденько звучит. Хорошо. Пусть будет «освободителе», хотя освободитель – конечно, пафосно, громко, смешно даже. Нет, вы подумайте: Злодейка Шурочка (Александра?) Кошмар-р и Ив-Освободитель, какой дуэт! Но против правды не пойдешь: освободил, увез, помогает. Ну не «похититель» же!
С этой мыслью Шурочка и стала высматривать что-то особенное: повторяющееся и при этом не слепящее. Подметила: Ив, судя по количеству скульптур с лошадьми, явно их любит; вон и собственные его портреты то верхом, то с конем в обнимку – хотя и дивный портрет с попугаями нашелся! Еще Ив любит отдыхать: в какую комнату ни загляни, у каждого окна есть диван, или кушетка, или пуф, и все с подушками. Еще… еще Иву, похоже, нравятся красивые картинки: везде валяются альбомы с живописными репродукциями, каталоги с дорогущим антиквариатом, журналы с музейными диковинками. Из книг – поэзия и всякие любовные приключения. О. «Крылья» Кузьмина? Запрещеночка, да такая пикантная? Ну да, Ив похож на того, кого запретами не испугать.
Эту бежевую книжку с обнаженной красавицей – или все же с красавцем? – на обложке, Шурочка и листала, задумавшись о своем, когда послышался шум в одной из комнат дальше по коридору. Спохватившись, она вернула Кузьмина на почетное место под кофейным столиком и решилась наконец сделать то, что и подобало воспитанной гостье, – скорее найти хозяина квартиры, пожелать доброго утра, сказать «спасибо» и все прочее.
Ива, похоже, совершенно не смущало то, что она где-то загуляла.
– С добрым утром, Шура! – восседая за накрытым к завтраку столиком, тут же воскликнул он и бодро помахал рукой.
Комната, где Шурочка его нашла, оказалась огромной, и тут ночные запахи – леса и воды – с новой силой ударили в нос. Шурочка растерялась еще больше, сразу поняв, откуда они. Во-первых, ползучая зелень захватила уже все стены, включая ту, что с окнами, – и солнце светило ажурно, неровно, не везде пробиваясь сквозь листву. Во-вторых, под ногами опять стелился необычный ковер – настоящая луговая трава. А в-третьих…
– Это что? – вместо приветствия ляпнула Шурочка, осторожно проходя вперед. Не получалось отвести взгляд от огромного прямоугольного водоема, примыкавшего к одной из стен. Из трех скульптурных краников – каменных птичьих голов – с веселым журчанием лилась вода.
– Бассейн, – подтвердил Ив. Он сиял, то ли довольный ее потрясением, то ли просто так. Он, кажется, всегда сиял.
– В квартире? – все не верила Шурочка. Даже туфли скинула, чтобы пройтись по траве босиком. – С водопадами и газоном?
– Ага. – Ив успел подойти к ней. Руки он лениво заложил за спину. – Как тебе?
Трава была чуть влажной, словно росистой. Просто голова кружилась! Шурочка неосознанно прижала ладони к щекам. Подняла взгляд к хрустальным бра, снова посмотрела на окно, опутанное лозами, затем – на воду, кажущуюся лазурной из-за плитки на дне.
– Потрясающе… как по лугу утром гулять, – призналась она, услышала радостное хмыканье и, не удержавшись, добавила: – Правда, сначала я подумала: «Вот же проклятое буржуинство».
О последних словах она тут же пожалела, не хотела ведь обидеть Ива, ну разве что пошутить. Но он оценил: хохотнул, а в следующий миг быстро присел на корточки, черпнул воды и брызнул ей на ноги. Шурочка подпрыгнула, не сдержав визга: ледяная же, ледяная совсем!
– Что-то на марксистском, – отметил Ив, имея в виду, видимо, «буржуинство». Правда ведь, Шурочка это слово в какой-то «вредной» политической листовке подцепила. – Брось гадость! Пойдем лучше позавтракаем?
На столе сверкал серебристыми боками самовар, лежали в вазочке вчерашние конфеты и было много чего еще аппетитного, но Шурочка вспомнила про другое.
– А… дашь чем волосы завить?
Ив опять одобрительно рассмеялся, сощурился.
– Без порядочной прически кусок в горло не лезет? Ну пошли, даже далеко не надо!
В смежной комнате, которая могла быть и будуаром светской львицы, Ив подвел Шурочку к огромному, до потолка, резному шкафу с фигурками ангелов по углам и щедро распахнул дверцы. Дыхание сбилось: вот это да, сколько же всего на полках! Шампуни и мыло, бриолины и духи, шпильки, папильотки, бусины и цепочки, гребни, перья, шляпки размером с мышонка, шляпищи размером с упитанного петуха… а венцом парикмахерского совершенства оказались чудесные щипцы с розоватой перламутровой рукояткой.
– Бери что нравится, пользуйся, – разрешил Ив, снова идя за стол.
Все время, пока Шурочка возвращала себе человеческий облик, она чувствовала внимательный взгляд. Не оценивающий, но полный добродушного любопытства. Следя за тем, как щипцы одну за другой прихватывают унылые пряди и превращает в пышные локоны, Ив поедал конфеты и успел уговорить штук восемь. Это выглядело забавно: точно он смотрел увлекательное представление. Впрочем, так и оказалось.
– Я в действительности сражен твоим навыком укладки, – наконец сообщил он, отпивая чаю и беря вместо конфеты подставку со сваренным всмятку яйцом. – Это магия? – Тоненькая ложка с черенком-деревцем звонко разбила скорлупу. – Или талант?
«Это у тебя магия!» – чуть не воскликнула Шурочка, склоняя голову и заканчивая с последним локоном. Прядь поймала сверкающее солнце и сама словно напиталась искрами. Ив, забыв о яйце, наклонил голову точно так же, будто проверяя, возможно ли вообще вывернуть шею под этим углом.
– Талант, конечно, – помедлив, ответила Шурочка, на что Ив уважительно закивал.
Когда она, наконец усевшись за стол, взяла чашку и щедрый кусок яблочного пирога «по лучшему исконному рецепту», Ив откинулся на спинку мягкого, похожего на трон кресла и какое-то время молчал. Постукивал пальцами по подбородку, смотрел – ждал чего-то? Может, как раз благодарности за гостеприимство? Или