И все же дела не ждали. Ив спрыгнул с загривка ветра, махнул рукой – и новый порыв распахнул балконные двери, от чего министр подскочил, чудом не обжегшись чаем. Хорошенькая горничная – Грушенька, так, кажется? – ахнула и всплеснула руками. Министр прищурился, оглядел замершую на перилах фигуру гостя и с особым неудовольствием проследил за вихрем озорных золотистых листьев, которые тот же озорной ветер принес с мостовых.
– Приветствую, ваше сиятельство! – Ив поклонился и бодро спрыгнул на балкон. – Какое ненастное утро, да? Волнуется Нева, ветер подхватывает листья, слухи… – Он пошел вперед. – И таких вот чародеев, как я!
– Хм.
Пока все, чем удостоил его Корчагин. Махнул рукой, отсылая Грушеньку, надменно заглянул в газету, которую читал до того, как явился незваный гость. Даже в шуршании страниц Иву послышалось выразительное такое, шамкающее, точно ворчливый старик, недовольство. И снова, ничего нового. Не самый пожилой в правительстве, даже еще не седой, глубоко внутри Корчагин разменял век, если не два. Но расшевелить его, в отличие от некоторых собратьев по портфелям, было все же можно, Ив это знал, как минимум из пары кутежных скандалов с газетных передовиц. И кстати вот уж кто-кто, а Корчагин, вероятно, и цыганский цирк с конями и красавицами принял бы благосклонно. Увы, благосклоннее цирка чародейского.
– И раз уж ветер – надо же! – меня к вам принес, господин министр… – продолжил он. Не гонят метлой, все уже неплохо! – Имею честь лично звать вас на свой балет!
– Кхм, – снова кашлянул министр, но газету отодвинул на край стола. Повернул голову. Поверх очков пристально глянул на руку, которую Ив галантно протянул. Ой, что за глупость, будто даму на танец приглашает! Опустив руку, Ив еще шире заулыбался и уточнил:
– Последний спектакль сезона! Билетов уже не сыскать! Ну а дальше в Париж, на гастроли, и…
– М-да, – перебили его. Корчагин потер подбородок, откинулся на стуле и наконец снизошел до более обстоятельного ответа. – Наслышан, наслышан, как иначе. Покорнейше благодарю, вот только знаете, Ив… как вас по батюшке…
– Ив Баронович! – терпеливо напомнил он. Обычно такой пассаж заставлял собеседников округлять глаза и уточнять, не ослышались ли, но министр лишь дернул бровью и хлопнул по газете ладонью. Баронович так Баронович. Хоть Горшкович, хоть Печкович.
– Знаете, Ив Баронович, мне больше нравилось время, когда не было вероятности, что Невский ветер принесет на балкон чародея. Ох и дурно же ваша Ложа влияет на погоду, и если бы только на нее…
Ив тут обиженно дуть губы не собирался, только развел руками.
– Зато мы несем добрые вести!
Такими вот «людьми старой закалки» Петербург полнился, и все они отыгрывали партии на один лад, в одних выражениях. А потом как один бежали к какому-нибудь чародею за помощью: спасти похищенного разбойничьей шайкой сыночка, вылечить приболевшего пуделя, отстроить новый домище с хрустальными башнями, заселить усадебный пруд лягушками, мечущими золотую икру. Или банально – занять алмазных денег у Алхимика, на очередной отпуск, дорогую картину или пакет акций.
– А что до балета, не могу, – проворчал тем временем министр. Он уже снова раскрыл газету и сделал большой глоток чая. – Дела, дела…
– Да бросьте, выходные! – Ив прислонился к балконному проему, буравя взглядом профиль министра. Особенно – пышную бакенбарду, за которую так и хотелось дернуть. – Вы сегодня чаи гоняете с министрами финансов и юстиции.
– Это, милый, государственная тайна! – Министр поднял палец, не отрывая взгляда от газетных полос.
– Вот только я их уже пригласил, – сладчайше продолжил Ив и, когда министр повернулся, передразнил его жест с пальцем. – А вы как? Они вот, кстати, просили крюшону вместо чая. После балета праздновать же будем, провожать постановку в добрый путь, на дорожку сидеть, так сказать. Так что, может, и для вас что подготовить особенное?
Взгляд Корчагина чуть оживился, потеплел, хотя он всячески старался это скрыть. Что-что, а щедрость, предупредительное отношение и обстоятельный подход к кутежу он ценил.
– Да-а, Граев крюшонов любитель! – Корчагин даже снял очки. Без них взгляд остался все таким же острым, любопытным, но еще подобрел. – А что, в какой ложе накрываете?
– В той, что на Царевой! – Ив возликовал. Он и не ждал такого быстрого успеха.
Министр снова потер подбородок.
– Эх. Ну… мне тогда трюфелей!
– Шоколадных или которые грибы? – Ив проявил еще немного предупредительности.
– Хм. Да можно и то и другое. И с коньяком.
Так, заручившись корчагинской благосклонностью, Ив с верным ветром промчался еще по нескольким проспектам и улицам, по десятку балконов. Одно «да» у него было, так что министра тяжелой промышленности Граева он пригласил от имени Корчагина, министра юстиции Апостолова – от лиц их обоих, министра путей сообщения Уткина – снова от имени Корчагина. В каждом доме он оставлял по любезной записке и по миниатюрной сувенирной картине, где красовались либо озеро с лебедями, либо старый замок, любо дивная ночная аллея, в общем, что-нибудь в духе постановки. Этой идейкой Ив страшно гордился: изящно, благородно, забыть такое приглашение будет трудно. И память останется.
Что скрывать, такие визиты, даже на спине ветра, слегка утомляли. А кто-нибудь гордый – в Ложе такие водились – вообще назвал бы это времяпрепровождение колко, беспощадно: «обиванием порогов». Только нет, ничего подобного! Ив не пороги обивал, Ив летел за мечтой. Ну, точнее, за капризом, но капризы свои он тоже уважал и старался в жизнь воплощать. Итак, «Лебединое озеро» оценили настолько высоко, что его ждет Париж. Так когда, если не сейчас, собрать полную руку столичных козырей? Когда затащить всю эту чинно-благородную ватагу на закрывающую постановку? И так позади целый сезон равнодушия, жеманства, шепотков! Целый сезон всяких «Дела!», «Не люблю балет», «Уезжаю в Ниццу» и более прямых «Как бы вы, господин чародей, там не убили кого». Министры не понимали, чего себя лишают. Пусть наконец увидят, что такое истинное волшебство, и проникнутся. Иву это будет чертовски приятно как худруку, а еще ведь есть Алхимик! Алхимик точно заслужил пару похвал в таком духе. Нечестно, что пока хвалят его в основном за алмазный кошелек да за оружейно-металлургические делишки Измаила. Разве мало он собрал в столице достойных колдунов? Разве…
Еще мысль кольнула забытой в рукаве булавкой. Ив, как раз летевший над шумным Летним Садом, вздрогнул, попытался ее поймать. Шура… ну да, Шура, конечно. Вот бы и она стала для него самого очередным успехом, а для Алхимика – очередным поводом для гордости. По всем ведь меркам прекрасная барышня, непредсказуемая, многогранная, старательная! Робкая, но еще освоится.