К счастью, Ив не собирался настаивать. Он вообще уже отвлекся: приложил ладонь к уху, явно во что-то вслушиваясь. В первый миг Шурочка испугалась, не гремит ли погоня, но нет. С верхней палубы, из ресторана, определенно доносилась приятная вальсовая музыка. Ах да, сегодня что-то такое вроде обещали. Не то праздник осени, не то день рождения капитана. Ив сделал какое-то замысловатое па, широко улыбнулся и распахнул дверь.
– Ну как знаешь. Тогда пошли, что ли, пока танцевать? – Энергия в нем опять бурлила.
– Я умею только ленивую чечетку, извини… – заупрямилась Шура, пару раз неловко притопнув.
– Вот ее и станцуем! – С этими словами Ив галантно приобнял ее за плечи и вытолкал из каюты. – Пойдем, пойдем, пойдем!
Но танцевать сразу Шурочка все же не решилась – минут пятнадцать просто сидела на скамеечке в углу палубы, притопывая в такт музыке. Ив, устроившись рядом, с интересом разглядывал нарядные пары, кружащие в мягком синем сумраке, и иногда комментировал, кто двигается хорошо, а кто – так себе. Из ярко освещенного ресторана сюда, на пол, падали большие золотистые квадраты; все двери были распахнуты, и музыка лилась пьянящим потоком: вальсы, романсы, снова вальсы… Остро, пряно пахло осенью: «Шальная Императрица» лениво шла вдоль самого берега, а его укрывали густые кроны лип, кленов, осин. Шурочка с наслаждением вдыхала эти ароматы. Очнулась, только когда Ив задорно протянул ей руку.
– Твоя чечетка – все-таки танец для одного. Может, попробуем что-нибудь вместе?
Он даже сделал щенячьи глаза. Видно, на месте совсем не сиделось, а пригласить некого.
– Ну нет! – запротестовала Шурочка. – Я никогда ни с кем не танцевала, во-первых… ты руководил балетом, во-вторых!
– Ой, брось! – рассмеялся Ив. – Вальс на корабле под романсики совсем не балет! Думай, что это просто такой способ общения… – он помедлил, голос стал тише, – без слов, одним телом. Так даже честнее.
Шурочка долго молчала. Снова с грустью думала о том, что некрасиво и неблагодарно себя ведет. Все время что-то просит, отказалась разговаривать по душам, теперь еще и тут капризничает… и если бы правда не хотела танцевать или ей Ив не нравился, а то ведь просто страшно. Подвести опять. Опозориться. Ноги там ему отдавить или упасть за борт…
– А ты точно не будешь надо мной смеяться? – смущенно спросила она.
Ив, почуяв слабину, засиял.
– За кого ты меня принимаешь? Никаких шуток! Та-ак! – Его ладонь все еще висела в воздухе. – Кавалер предлагает даме руку!
Вздохнув, не зная, куда деться от ужаса, Шурочка осторожно тронула его пальцы самыми кончиками своих.
– Трогательно! Но надо бы, чтоб из ладоней получился замок. Хватайся!
Шурочка взялась увереннее, и ладонь тут же сжали. Они встали, но тут она нерешительно потянула его в тень ресторана, подальше от остальных пар и золотых квадратов.
– Давай здесь для начала попробуем? Ну, чтоб никого не снести и все такое.
– Хорошо. – Ив уже легонько обнял ее за пояс, посмотрел в глаза. И не поймешь, сочувствовал или забавлялся, скорее всего, и то, и то. – Венский танцуем или обычный?
– Какой проще! – взмолилась она, а дальше он начал терпеливо объяснять и показывать движения. Велел шагнуть правой ногой вперед… – Ой! Я же тебе ногу отдавлю.
– Не отдавишь, я шагну назад! – опять рассмеялся Ив. – Давай. Пробуем!
Она сделала глубокий вдох и шагнула. Он тут же отступил, мягко увлекая ее за собой. Повторил движение вбок, она, как его зеркальное отражение, сделала то же – и вот, как-то незаметно, они уже закружились на вечернем ветру. Под ногами шуршали листья, принесенные с берега. На небе улыбалась луна. Шурочка все еще нервничала, думая над каждым движением, мертвой хваткой цеплялась за ладонь Ива и за его плечо, но постепенно тревога отступала. Зато приходило смущение, уже какое-то другое – она вдруг увидела розу в его петлице. Очень похожую на ту, что подарила в театре. Но это ведь не могла быть она, правда? Та наверняка завяла давно.
– Нравится танцевать? – тихо спросил Ив. Он очевидно уже вел ее к свету, ближе к людям. И она подчинялась. О розе постаралась не думать.
– Да, – призналась Шурочка. – Такое чувство спокойное. Понимание, что ли…
Ив опять просиял. Они уже ступили в первый светлый квадрат и закружились там.
– Ага. Вообще знаешь… – Он лукаво склонил голову. – Если с кем недопонимание, надо с тем потанцевать! Не услышали слов – язык тела услышите точно. – И снова он подмигнул, доверительно склоняясь. – Тебе бы с мамой повальсировать, правда?
Вот же… опять все-таки сунул в это свой любопытный нос. Ну сейчас по нему получит!
– А тебе с Алхимиком, ага, – парировала Шурочка.
– Ну, у меня шансов меньше, это только если Лебедушка даст! – засмеялся Ив, но тут же посерьезнел, снова всмотрелся Шурочке в лицо. – Слушай… не злись. Я же не виню тебя в плохом отношении к родителю, правда не потому, что считаю его справедливым, а потому, что… – Но тут же он словно отмахнулся сам от себя. – Ой, да что я! Какие твои годы, в конце концов?
– Мне восемнадцать! – фыркнула Шурочка, делая возмущенный вид, но отчего-то рассердилась совсем слегка. Даже когда Ив продолжил мысль:
– Ну вот, совсем маленькая! Еще поумнеешь!
И, прежде чем она бы наступила ему на ногу – намеренно! – он легко, порывисто устремился вперед, крепче сжимая ее пальцы. Оставалось только следовать за ним, продолжая тихонько ворчать. «Маленькая…» А сам что, такой взрослый? Несколько дней назад еще хандрил и наполнял каюту мыльными пузырями, на жизнь сетовал, по другу убивался, волосы не завивал! С другой стороны… ну и пусть. Такая натура, такой юмор, и ничего из этого – точно не со зла и не из желания поумничать. И когда Ив еще решительнее закружил Шурочку в вальсе, а вокруг взметнулись листья, она совсем перестала дуться, наоборот засмеялась, расслабленнее откинулась на его руку. Ноги уже делали нужные шаги сами. Река тихо пела внизу, словно пытаясь поймать мотив очередного романса. И было правда очень легко.
Эту бы ночь – во флакон и душиться. Чтобы хоть так ее удержать. Оказавшись на самом краю палубного носа, снова в стороне от всех пар, Шурочка