— Проблема в том, что я не могу собрать целостную картинку, — заявил коп. — Как-то она у меня в голове не складывается.
Профессиональная деформация, как я и говорил.
— И в чем вы меня подозреваете? — поинтересовался я напрямую. — В том, что я пособник Кочевников, который зачем-то пытается втереться в ваше доверие? Или в том, что я и есть Кочевник?
«Кстати, вот в той части, где про пособника, есть интересный нюанс, о котором…» — дослушивать Генри я не стал, потому что и сам прекрасно понимал, на какие обстоятельства он пытается намекнуть.
— Да, ты прав, — неожиданно для меня самого сказал главный коп. — У нас еще будет время разобраться с твоей историей. Сейчас самое важное — это помочь людям.
Шаттл выкатился на перрон, остановился и открыл внутреннюю дверь шлюза, второй железнодорожник засобирался на выход. Обычно технический мост для пересечения путей откидывался автоматически, но в условиях упавшей сети это нужно было делать вручную.
— Можно ли попасть на Мэйн-стрит, минуя здание вокзала? — поинтересовался я у Генри.
— Конечно, кэп. Тремя разными способами.
— Мне нужен самый быстрый.
— На твою скорость я повлиять не способен, — резонно заметил он. — Но могу порекомендовать самый короткий, если ты не против перемахнуть через забор и немного прогуляться по крышам.
— Меня устраивает.
Местный вернулся, и шаттл снова двинулся в путь.
Мы остановились около поезда, выбрались наружу, и я повел их к двери в последний вагон.
— Пассажиры в первых, — сообщил я, чтобы они не особенно удивились, когда никого не увидят внутри.
Они все равно наверняка удивятся, когда увидят трупы.
Железнодорожник отпер дверь и первым вошел внутрь поезда. Коп полез за ним, и я, решив, что такой возможностью грех не воспользоваться, толкнул его в спину. Он упал на железнодорожника и сбил его с ног, создав внутри тамбура свалку и неразбериху, а я лягнул еще одного местного в живот и припустил вдоль перрона.
— Стой! — донеслось до меня по внутренней связи.
Проигнорировав эту просьбу, я перемахнул через пути и продолжил бежать в сторону от здания вокзала. Как я и рассчитывал, никто за мной не погнался. Впрочем, если бы кто и попробовал, ему бы все равно не удалось сравниться со мной в скорости. Стрелять в меня тоже никто не стал.
Скорее всего, просто потому, что стрелять им было не из чего. Местные копы ничего смертоноснее дубинки и газового баллончика с собой не носят.
Забор, к которому меня привел Генри, оказался всего лишь двухметровым, и я перемахнул через него, даже не замедлившись. Потом воспользовался пожарной лестницей, забрался на крышу какой-то технической постройки, перепрыгнул на крышу соседнего здания и окончательно убедился, что погони за мной нет.
Что ж, моя совесть была чиста. Ну, относительно и ситуативно, разумеется.
Хоть я и не ставил перед собой такой цели, но помог пассажирам поезда во второй раз, известив местных и приведя к ним спасателей. Конечно, Рик и товарищи не окажутся в полной безопасности, но, по крайней мере, они продолжат существовать на тех же условиях, что и остальные жители Новых Надежд, и их шансы пережить последствия катаклизма все-таки немного увеличились.
Что же до меня…
Главный коп начнет задавать вопросы, и ему наверняка поведают о моей стычке с Боргом и его компанией, о том, что я выходил наружу и что именно я притащил поезд в город, и после этих рассказов вопросов у местного служителя порядка наверняка станет еще больше, но все это не представляет никакой опасности до тех пор, пока у его группы нет связи с остальными частями города.
А когда сеть поднимется, и он получит возможность обсудить мои похождения со своими коллегами, меня на Эпсилоне-4 уже не будет.
При хорошем стечении обстоятельств, разумеется.
А если обстоятельства не позволят мне покинуть планету, у меня в любом случае будет время, чтобы замаскироваться и подготовить для себя новую легенду.
В конце концов, боевые лаборатории Кэмпбелла создали меня совсем не для того, чтобы я попадался.
Глава 18
— Ты лажаешь, кэп, — сказал Генри. — Неужели ты не видишь, что лепишь одну ошибку на другую?
— Это называется «импровизировать», — сказал я.
— Не надо быть гением, чтобы понять — большинство твоих проколов происходят из-за того, что ты не берешь даже малейшей паузы на обдумывание, прежде чем сделать очередной шаг.
— Мы не в той ситуации, чтобы брать паузы.
— Интересно, а как мы в этой ситуации оказались?
— Если ты движешься, пусть даже методом проб и ошибок, то рано или поздно ты попадешь туда, куда тебе нужно, — сказал я. — Или придешь в какую-нибудь задницу. Это неизбежные риски, которые нельзя исключать для человека, который хоть что-то в этой жизни делает. Но если ты будешь стоять на месте, то точно никуда не попадешь. А в нашей ситуации задница наползет на тебя сама. Наползет и накроет с головой.
— Прекрасная метафора, кэп, — одобрил Генри.
Я лежал на крыше ангара, смотрел на взлетно-посадочное поле космодрома Новых Надежд и пытался постичь логику Кочевников, которая не имела ничего общего с логикой человеческой или корпоративной. Потому что при атаке на планету что людей, что корпоратов, космопорт был бы в списке первоочередных целей, и его попытались бы вынести первым же ударом. А космопорт Новых Надежд, судя по тому, что я видел, не очень-то от этой атаки и пострадал. Купола над взлетным полем не было изначально, оно находилось за пределами общего, прикрывающего город, постройки выглядели вполне себе целыми и неповрежденными, немногочисленные стоящие под открытым небом корабли тоже были лишены внешних повреждений.
Другой, а по сути, главный вопрос, состоял в том, что это были за корабли.
Три среднетоннажных грузовика, две технички разной степени изношенности, неповоротливая посудина непонятного назначения, скорее всего, какой-то древний буксир, который посадили на планету с тем, чтобы он никогда больше с нее не поднялся, и полтора десятка орбитальных шаттлов.
И ни тебе прогулочных яхт или маленьких, но очень быстрых курьеров, способных пролететь все Содружество насквозь за пару недель…
Может быть, именно поэтому Кочевники и не внесли космопорт в список приоритетных целей — отсюда просто не могло взлететь ничего, что представляло бы для них хоть какую-то угрозу.
Прыжковых кораблей среди всего этого великолепия не наблюдалось ни одного.
—