— А я тебе стихи принёс, — сказал он. — Сам сочинил, пока ты болел. Хочешь, прочитаю?
— Хочу.
Он откашлялся, встал с колен и принял театральную позу.
— Когда брат мой лежал в постели,
Мы все грустили и болели,
Но вот он встал — и сразу свет,
Такого брата лучше нет!
Я расхохотался — и тут же закашлялся от непривычки. Саша испуганно подскочил.
— Прости, я не хотел, чтобы ты кашлял!
— Всё хорошо, — отмахнулся я, прокашлявшись. — Просто смешно очень. Ты гений, Сашка.
Он просиял.
— Правда?
— Честное слово.
Мы помолчали. Саша присел на край кровати — осторожно, чтобы не потревожить меня — и спросил тихо:
— А что ты помнишь? Как болел?
— Почти ничего, — соврал я. — Темноту какую-то. И голоса.
— Голоса?
— Ну да. Будто кто-то разговаривал. Не знаю, кто. Может, ангелы.
Саша задрал голову, посмотрел на расписной потолок.
— Там ангел, — показал он пальцем. — Наверное, он тебя охранял.
— Наверное, — согласился я.
В дверях показалась императрица.
— Саша, пять минут прошло. Дай брату отдохнуть.
— Маменька, ну ещё чуть-чуть!
— Иди, — сказал я ему. — Вечером придёшь? Расскажешь, что в мире делается.
— Приду! — пообещал он и чмокнул меня в щёку — быстро, по-детски, совсем не по-царски. — Выздоравливай!
И выбежал, чуть не сбив с ног фрейлину, которая как раз входила с подносом.
— Ваше высочество, — девушка поставила поднос на столик. — Бульон и кисель. Доктор велел кормить.
Я посмотрел на неё внимательнее. Молоденькая, лет семнадцати, светлые волосы убраны под чепец, глаза серые, смотрит преданно, как собачка.
— Как тебя зовут? — спросил я.
Она удивилась — видимо, наследник не часто интересовался именами прислуги.
— Ольга, ваше высочество. Горничная.
Ольга. Точно. В моих материалах мелькало это имя. Горничная, которая ухаживала за цесаревичем во время его последней болезни, а потом ушла в монастырь. Только сейчас эта Ольга была молоденькой и счастливой, и ни о каком монастыре ещё не думала.
— Ольга, — повторил я. — Красивое имя. Спасибо тебе.
Она покраснела до корней волос и присела в книксене.
— Рада стараться, ваше высочество.
---
Следующие три дня пролетели как в тумане. Ко мне приходили — император-отец, высокий, статный, с бакенбардами и усталыми глазами; великие князья, мои дядья; какие-то генералы, которых я не запомнил. Все поздравляли с выздоровлением, желали скорейшего возвращения к