Саша почти не отходил от меня. Мы вместе завтракали, вместе обедали, вместе готовили уроки — вернее, я помогал ему с тем, что уже проходил сам. Он смотрел на меня с обожанием и удивлением.
— Ты стал какой-то другой, Никса, — сказал он однажды вечером, когда мы сидели в моей комнате и смотрели на закат. — Раньше ты тоже умный был, но сейчас — будто всё знаешь наперёд.
— Наперёд не знаю, — улыбнулся я. — Простараюсь просто не повторять чужих ошибок.
— Чьих ошибок?
— Всех, кто жил до нас.
Он задумался.
— А у нас будут ошибки?
— Будут, — сказал я честно. — Но мы постараемся, чтобы их было меньше.
Саша кивнул, принимая это как данность. Ему было тринадцать, и он верил старшему брату безоговорочно.
В мае император объявил, что летом мы едем в Царское Село. Я ждал этого с замиранием сердца — и со страхом. Потому что именно там, на царскосельском ипподроме, через год случится то самое падение.
У меня был год, чтобы придумать, как его избежать.
---
Царское Село встретило нас зеленью и теплом. Дворец стоял среди парков, как огромная белая игрушка, и я каждый раз замирал, проходя мимо него. Я видел эти места на фотографиях, в фильмах, в книгах. Теперь я жил здесь.
Мы много гуляли — я, Саша, иногда императрица, если у неё находилось время. Я впитывал в себя эту жизнь, этих людей, эту природу. Я учился быть Никсой — не играть, а именно быть. И чем дальше, тем легче мне это давалось.
— Ваше высочество, — Ольга догнала меня на аллее парка. Я шёл один, размышляя о чём-то своём. — Вам письмо.
— От кого?
— Из Дании, ваше высочество.
Я взял конверт, вскрыл. Письмо было от принцессы Дагмар — моей невесты. Той самой, которая должна была стать моей женой, а стала женой Саши и матерью последнего императора.
Я читал и улыбался. Дагмар писала по-русски — с ошибками, но старательно. Рассказывала о своей жизни в Копенгагене, о братьях и сёстрах, о том, как ждёт нашей встречи. Письмо было тёплым, искренним, детским.
«Мой дорогой Никса, — писала она. — Я каждый день молюсь за тебя и прошу Бога, чтобы он хранил тебя. Мама говорит, что я слишком много о тебе думаю, но я не могу иначе. Ты — моё будущее, моя надежда. Приезжай скорее. Твоя Минни».
Минни. Так её называли домашние. Так будет называть её Саша, когда она станет его женой. Так будут называть её при дворе до самой смерти.
Я сложил письмо и убрал в карман.
— Что-то важное? — спросила Ольга.
— Очень важное, — ответил я. — Ольга, как ты думаешь, что такое любовь?
Она покраснела.
— Не знаю, ваше высочество. Наверное, это когда не можешь без человека жить.
— А ты без кого-нибудь не можешь жить?
— Я без