«Однако… – Лайош чуть переступил на ветке, пытаясь устроиться поудобнее. – Да уж, эта дама вполне может пахнуть властью. Большой властью. Но какого лешего ей понадобилось на Дубовом Холме?»
Женщина скрылась в доме. Шандор перебрался чуть ниже, устроился в развилке и некоторое время занимал себя размышлениями о загадочной даме. Затем переключился на текущее расследование, снова и снова прокручивая в голове все известные ему факты в поисках хоть какой-то зацепки. Он ни за что не признался бы в этом господину Авенсу, но поиски украденных украшений выглядели практически бесперспективным делом.
Во-первых, взломщики могли – считая, что имеют дело с золотом – попросту распилить те же браслеты и шпильку, и попытаться продать их как золотой лом. Во-вторых, городские ломбарды жили очень бурной, суетливой жизнью. Предметы в них нередко обновлялись в течение недели, особенно если речь шла о небогатых кварталах, где было ясно, что хозяева вряд ли когда-то выкупят заложенное. Подарок для Николь давным-давно мог разойтись в разные стороны, или вовсе пойти на переплавку. В конце концов, если кто-то из скупщиков решит, что это бронза, то может купить краденое и просто как бронзовый лом.
Надежда была лишь на праздничные дни, нарушившие привычный ритм жизни города. Кроме того, горожане сейчас активно спускали отложенные деньги в трактирах, на скачках – побогаче – и петушиных боях – победнее, на подпольных боксёрских поединках, и так далее. Паровые аттракционы, уличные торговцы сувенирами и сладостями, хозяева прогулочных катеров и видовых аэростатов собирали свою ежегодную дань. В такое время немногие заглядывают за покупками в ломбард.
Лайош оставался на дереве в саду Алвы примерно до четырёх часов утра, пока вконец не продрог от вынужденного сидения почти в полной неподвижности. Никто так и не явился в дом Папаши Стэна, никто не попытался забрать деньги или какие-то хитро спрятанные документы. Наконец, небо начало понемногу сереть, предвещая рассвет. Сыщик осторожно спустился с каштана, и с полчаса топтался у его подножия, разминая руки и ноги. Потом пробрался через сад к передней калитке, убедился, что на улице никого нет, взобрался на один из кирпичных столбов и соскочил на обратной стороне.
* * *
Было около одиннадцати часов утра, и Шандор ещё возился с ключом у входной двери, когда зазвонил телефон.
– Агентство «Зелёная лампа». Добрый день.
– Лайош, где вы опять ходите? – голос Ла-Киша был не слишком довольным. – Я думал, вы открываетесь в восемь.
– Долгая ночь, Гарольд.
– У вас тоже?
– Я… Погодите, что значит «у вас тоже»?
– Агент Хаффем пошёл ва-банк. Он приказал констеблям изъять из ломбардов все серебряные кофейники, сливочники, блюдца, чашки и сухарницы, которые были проданы туда, начиная с полудня вторника. Полночи я раздавал указания и готовил операцию, а с шести утра мои люди на улицах.
– И это не вызвало возмущения?
– От лица СКС хозяевам ломбардов даны расписки о последующем возвращении изъятых предметов.
– Работа с размахом, – оценил сыщик.
– Это вы мне говорите? – проворчала трубка. – Мой кабинет похож на серебряную лавку! В общем, приезжайте поскорее.
– Зачем?
– Затем, что сэр Хаффем, – сюретер произнёс титул вроде бы спокойно и ровно, но Шандору всё равно послышалась в его голосе лёгкая издёвка, – посчитал самым простым вариантом отыскать украденное серебро. Его, судя по всему, забрали именно убийцы. Найдём, куда было продано серебро – сможем выяснить, как выглядят наши подозреваемые.
– Логично.
– Сделайте любезность: не мешкайте. Я очень хотел бы закончить с этим до завтра.
– А если среди изъятого нет имущества Алвы?
– Маловероятно. Разве что вещи уже ушли новым владельцам. Но шанс на успех высокий.
– Согласен, – улыбнулся Лайош.
– Наш с вами наниматель вернётся где-то через полчаса. Жду вас как можно скорее, – и Ла-Киш отключился.
Площадь Короля Рене была запружена праздничной толпой. Большая паровая машина пыхтела и шипела, вращая установленное по случаю гуляний колесо обозрения. Рядом катали малышей с десяток каруселей, горожан постарше вертели по кругу подвешенные на цепочках сиденья. «Чудесный автоматический театр Финеаса» демонстрировал серию спектаклей по сюжетам народных сказок: повинуясь шестерням и пружинам, в окне «сцены» сменяли друг друга фигурки рыцарей, принцесс, драконов и троллей.
Над площадью витали запахи жареных каштанов, дешёвого кофе – скорее всего, минимум на половину смешанного с молотыми желудями – и карамельных яблок. К ним примешивались нотки тюльпанов, пряного пунша, жареной рыбы с картошкой, и над всем этим царил несмолкающий гул голосов. Зазывалы и уличные торговцы надрывались, стараясь перекричать гуляющих, друг друга и шум работающих машин.
Шандор прокладывал себе дорогу среди горожан – и разодетых в разнообразные карнавальные костюмы, и просто в своих лучших выходных нарядах. В основном это были люди, хотя изредка попадались элегантно одетые дракониды и муримуры: наиболее уважаемые и состоятельные члены своих общин. Их сородичи были заняты делом – служители при каруселях, официанты, механики. Как и всегда, рядовых муримуров и драконидов праздничная неделя не слишком затронула.
В Канцелярии клерк, едва услышав имя сыщика, без проволочек пропустил его. Лайош поднялся наверх и у дверей приёмной Ла-Киша столкнулся с его секретарём. Молодой человек тащил стопку поставленных друг на друга серебряных сухарниц.
– Господин Шандор! – в голосе обычно сдержанного секретаря слышалось настоящее облегчение. – Господин сюретер вас ждёт!
Кабинет Гарольда действительно стал похож на временный склад ювелира. Несколько сотен серебряных предметов громоздились повсюду, начиная подоконниками и заканчивая столом, с которого хозяину пришлось убрать и бумаги, и письменный прибор. Сам Ла-Киш вместе с Оливером перепроверяли ярлычки, наклеенные на изъятое имущество, и сверяли номера на них с записями в гроссбухе.
– Господин Шандор, – чуть склонил голову сэр Хаффем. – Можете приступать в любом порядке. Секретарь будет уносить и складывать в приёмной уже осмотренные вами предметы.
Лайош кивнул, аккуратно пристроил на вешалку свои сюртук и цилиндр, закатал рукава рубашки и принялся за работу.
* * *
Часы на стене показывали начало пятого. Большая часть серебряных «доказательств» уже покинула кабинет Ла-Киша, зато на столе стояли кофейник, чашка и сливочник. Трое мужчин, устроившись в креслах, мрачно рассматривали эти предметы.
– Вы уверены? – в который раз переспросил агент СКС. Шандор, пользуясь тем, что сэр Хаффем продолжал буравить взглядом находки, страдальчески закатил глаза.
– Уверен, – отозвался он.
Оливер поднялся с кресла, взял кофейник, изучил ярлычок на нём и сверился с гроссбухом:
– Бертрамка, – коротко бросил он, ставя кофейник обратно. Затем потянулся к сливочнику. – Сады Табачников, – сливочник занял своё место на столе. Настала очередь чашки. – Бертрамка.
Ла-Киш, в свою очередь заглянувший в списки, ткнул пальцем в какую-то строчку: