– Значит, это была месть, – заметил Ла-Киш.
– Совершенно верно, – кивнул Шандор. – Не могу сказать, то ли наш блондин был настолько злопамятен, то ли обида от визита домовладельца в курильню оказалась настолько сильна… Но Бартоломью пришёл с намерением убить, и осуществил его.
– Видимо, он представил хозяину дело так, будто собирается вернуть долги. Это его монеты на столе в кухне, – предположил сюретер.
– Простите, – сыщик прикрыл глаза, – но с деньгами всегда очень сложно. Они проходят через столько рук… Однако я могу с уверенностью сказать, что женщина…
– Думаю, это жена домовладельца, – вставил Ла-Киш. – У обоих есть обручальные кольца.
– …что госпожа Рикс была убита внезапно. Она даже не успела толком ничего понять, а её последним ощущением было безмерное удивление. И понятное дело, что в момент убийства она оказалась в кухне вдвоём с Бартоломью, иначе муж остановил бы нападавшего.
Сэр Хаффем нервно дёрнул щекой. Шандор посмотрел на него, ожидая каких-то вопросов, но агент молчал, и сыщик продолжил:
– Тем не менее, Бартоломью перестарался. Предположу, что какой-то шум всё-таки был – может, хрип умирающей, или каблуки туфель стукнули по полу. Господин Рикс услышал этот шум, вошёл в кухню. Увидел Бартоломью с ножом в руках и почти тут же получил удар.
– Почему убийца не добил мужчину там же? – уточнил Оливер.
– Потому что Рикс, похоже, сумел сбить его с ног. Это действительно был очень крепкий и сильный человек.
– Тогда почему он сам не проломил нападавшему голову табуреткой?
Лайош пожал плечами:
– Откуда же мне знать?
– Возможно, болевой шок, – вмешался Равири. – Или он просто почувствовал, что теряет кровь и слабеет, и решил для верности использовать ружьё.
– В любом случае, Рикс бросился в гостиную, успел достать оружие и зарядить его как раз к тому моменту, когда блондин показался на пороге, – Ла-Киш оглянулся на тела. – Нам повезло, что выстрел был с такого близкого расстояния, и при этом оба заряда попали в тело, а не в голову.
– Почему? – не понял сэр Хаффем.
– Теперь мы можем дать портрет подозреваемого в газетах.
– Это не самая лучшая идея, – нахмурился агент.
– А по-моему, идея превосходная, – сюретер тростью указал на труп Бартоломью. – Мы представим его как жертву уличного нападения. Найдено тело молодого человека, без денег и документов. Одет прилично, но одежда поизносилась. На такие тела Канцелярия действительно размещает объявления, и это порой даёт результат.
– Как часто?
– Примерно в половине случаев. Однако мы от попытки ничего не теряем.
– Брюнет может залечь на дно, – заметил Оливер, сосредоточенно обдумывавший предложение Ла-Киша. – Или выкинуть что-нибудь. Ни мне, ни вам ни к чему появление новых трупов.
– Убийства совершал Бартоломью, – заметил Шандор. – Так что залечь на дно – более вероятный вариант. Но ведь и сейчас неизвестно, где искать Зигфрида.
– Хорошо, – агент поудобнее перехватил фонари и направился к выходу.
* * *
Работа в восьмом доме по улице Медников завершилась только около четырёх часов утра. Над городом уже начал разгораться рассвет, и небо из чёрного постепенно стало серым, а затем вновь начало приобретать бледно-голубой оттенок, обещавший безоблачный, солнечный день. Уехал с труповозкой Эжен, забрав все три тела. Уехали на штатном фургончике Канцелярии четыре констебля, присланные для проведения обыска, и художник, закончивший делать наброски портрета Бартоломью. Последнему было поручено передать все рисунки секретарю Ла-Киша, чтобы тот немедленно размножил их с помощью фототипии и разослал по редакциям самых массовых и дешёвых листков.
Сэр Хаффем всерьёз раздумывал над тем, не забрать ли заодно и Дьёрдя Кадара, но Ла-Киш отсоветовал ему делать это. Кончилось тем, что один из констеблей тщательно записал показания старика, а агент настрого запретил Кадару покидать город в течение ближайшего месяца. Перепуганный сосед только кивал и повторял, что его дело маленькое, и что больше, чем рассказал, но не знает. Сразу после этого Оливер отбыл, пояснив, что ему нужно немедленно доложить о результатах розыска начальству.
Лайош, Равири и Ла-Киш, не спеша, брели к трамвайному кольцу, рассчитывая или взять там кэб, или дождаться первого утреннего трамвая. Некоторое время сюретер молчал, но когда позади остались уже три или четыре перекрёстка, он вдруг спросил:
– Мне следует беспокоиться насчёт вашего визита в тот притон?
– Ни в малейшей степени, – заверил его Шандор.
– Хорошо.
Ещё несколько минут они шагали в молчании. Затем сюретер покосился на сыщика и сказал:
– Уверен, оставшееся – у Зигфрида.
– Надеюсь, – отозвался Лайош, потирая переносицу. Эжен, осматривавший тело и карманы блондина, обнаружил у погибшего около двадцати крон, грязный носовой платок с неразборчивой монограммой в углу, а на шее – образок Святого Бартоломью на просмоленном шнурке. Но ни браслетов, ни шпильки при убитом не оказалось.
– Рассуждая логически, – Ла-Киш подтверждал каждое слово тычком трости в булыжники мостовой, – тот, второй, более романтичная натура. Это ведь у него хозяин курильни отобрал шкатулку. Блондин же взял только часы – явно сугубо из практических соображений.
– И ему же, похоже, досталась большая часть денег, – согласно кивнул Равири, шедший с другой стороны от сыщика. – Значит, браслеты и шпильку получил Зигфрид. Раз они не выбросили даже шкатулку, то и остальные предметы явно намеревались или продать, или заложить.
– Или подарить, – Лайош замер, и его спутники успели сделать по паре шагов, прежде чем с недоумением обернулись на сыщика. – Лилия! – пояснил он. – Женщина, из-за которой тихоня Зигфрид так ополчился на своего приятеля! Она явно что-то значит для этого парня, – сыщик разом взбодрился и, сосредоточенно нахмурив брови, зашагал вперёд.
– Вполне возможно, и даже очень вероятно, – подал голос сюретер. – Но искать в нашем городе женщину, зная только имя – всё равно, что искать иголку в стоге сена.
– Я бы предложил обшарить стог с магнитом, – усмехнулся Те Каеа. Ла-Киш коротко хмыкнул. – Однако я полностью согласен с тем, что имени маловато для розысков. Это может быть мать, сестра, подруга детства, любовница, невеста – кто угодно.
– Гарольд! – Лайош что-то прикидывал на ходу. – Могу я попросить сделать десяток-другой копий с портрета для нас? Если, конечно, сэр Хаффем не станет возражать.
– Даже если бы и стал. Ваше агентство официально привлечено к расследованию в качестве консультантов и вам официально разрешено получать те же сведения, что моим констеблям. К тому же этот портрет через несколько часов будет во всех опорных пунктах города, – сюретер провернул в пальцах трость и сунул её подмышку. – Позвольте только полюбопытствовать, на что он вам? Хотите пройти по своим информаторам?
– Конечно. И не только. Попробую порасспросить на Лестницах, не видел ли кто-нибудь там Бартоломью прежде.
– Удачи вам.
– Благодарю. Само