Сыщик усмехнулся, и эта усмешка походила на хищный оскал. Женщина приоткрыла рот, глаза распахнулись, всматриваясь в собеседника.
– Вы правы, сударыня, – Лайош поднял руку и медленно провёл кончиками пальцев по левой щеке Айви. Пальцы задержались под подбородком, будто «Макс» хотел внимательнее рассмотреть лицо шатенки. От неожиданности та заморгала, но Шандор уже убрал руку. – Едва ли я могу претендовать на то, чтобы называться джентльменом. Однако кого это заботит?
Айви, явно ошарашенная, отступила на шаг. Затем, совладав с первым удивлением, благосклонно улыбнулась сыщику.
– А вот теперь мне действительно становится жаль Маргариту, – заметила она, рассеянно оглядываясь по сторонам. Ни трое юношей и Роза, по-прежнему увлечённые беседой, ни пара у музыкальных инструментов, продолжавшая обсуждать какие-то тонкости будущего бала, не обращали на две фигуры у окна никакого внимания.
– В самом деле?
– Да. Потому что теперь я её отчасти понимаю.
Женщина повернулась и неспешно направилась к двери. Но, сделав два-три шага, остановилась и через плечо оглянулась на Шандора. Тот, поддерживая создавшийся у собеседницы образ, с нагловатым нахальством прошёлся взглядом сперва сверху вниз, потом снизу вверх, разглядывая тонкую талию и изгиб бёдер, подчёркнутый юбкой.
– О-ля-ля! – в голосе шатенки сквозило насмешливое веселье. – Дважды за один вечер меня ещё никто не оскорблял, господин Макс! Берегитесь!
Лайош приложил правую руку к сердцу и церемонно поклонился, не сводя с Айви глаз. Шатенка улыбнулась, кивнула ему в ответ и, уже больше не оборачиваясь, вышла из зала. Сыщик с рассеянным видом легонько потирал друг о друга пальцы правой руки. Он коснулся власти – в этом Шандор ничуть не сомневался – однако где-то очень глубоко под всем прочувствованным им могуществом крылось что-то ещё. Нечто таилось там, как коварное подводное течение: ледяное, непредсказуемое и глубокое, но сколько сыщик ни старался, ему не удавалось дать ясное определение этому «нечто».
Глава 19. Торг уместен
Шандор откровенно скучал. Постояв ещё с минуту у открытого окна, он покинул музыкальный зал и повторно обошёл гостиные. Ни Маргариты, ни Айви нигде не было видно. Не встретилась ему и Лилия. Сыщик рискнул подняться по лестнице, но с поворотной площадки разглядел в коридоре второго этажа человека в такой же, как у швейцара, ливрее. Страж сидел в кресле у окна, выходившего на фасад, и читал газету. Лайош осторожно спустился обратно и уже раздумывал, не попробовать ли отыскать скрытую где-то за стеновыми панелями лестницу вниз, на кухню – однако тут справа послышались шаги.
Это была виденная им в курительном салоне шатенка, причём почему-то одна. Шандор с рассеянно-равнодушным видом оперся о перила лестницы, ожидая, когда она пройдёт мимо – но шатенка остановилась перед сыщиком и с интересом оглядела мужчину.
– Вы здесь новенький? Я вас прежде не видела.
– Это так заметно? – попытался отшутиться Лайош.
– Конечно. Похоже, вы слоняетесь по дому и не знаете, куда себя деть, потому что ни с кем здесь не знакомы, – собеседница улыбнулась. Под краем маски блеснули ровные белоснежные зубы.
– Ну почему же, кое с кем я уже успел познакомиться.
– Вот как? С кем же?
– С мадемуазель Маргаритой, например.
Шатенка насмешливо фыркнула и переложила из левой руки в правую крохотную расшитую сумочку. Сыщик мельком подумал о том, что мундштук в такую сумочку определённо не поместится.
– Не считается, – поддразнила Шандора женщина. Лайош, внимательно наблюдавший за ней, отметил про себя, что шатенке едва ли сильно больше двадцати. Из прорезей маски – недешёвой, но и не вычурно-дорогой – на мужчину смотрели голубые глаза с тёмной тонкой полоской вокруг радужки. Красивые, и вместе с тем как будто холодные.
– Хорошо. Мне представили хозяек. И я познакомился с мадемуазель Айви.
– С кем? – непонимающе нахмурилась собеседница.
– С мадемуазель Айви. В изумрудном платье и такой же маске.
– Она представилась вам как Айви? – на лице шатенки появилось ироничное выражение. – Вообще-то её зовут Ивонна.
– К сожалению, мне это в любом случае ничего не говорит.
– Ну, Айви звали одну из хозяек. Когда этот салон ещё только-только появился.
– Не знал, что здесь настолько щепетильно относятся к истории заведения, – заметил Лайош.
– Дело вовсе не в щепетильности, – покачала головой девушка. – Просто назваться Айви – всё равно что претендовать на статус хозяйки. А хозяек здесь только две. Впрочем… – она снова переложила сумочку из руки в руку. – Для Ивонны это нормально.
– И мадемуазель Айви ведь едва ли возразит. Я слышал, что она давно оставила салон?
Голубые глаза насмешливо сощурились:
– А вы не такой уж новичок, как я погляжу. Господин?
– Максен. Хотя, пожалуй, мне пора представляться просто Макс.
– Да, так звучит куда лучше и менее официально, – шатенка посмотрела по сторонам.
– Не хотите назвать мне своё имя?
– Не хочу, – она усмехнулась. – Вас слишком легко обмануть, Макс! Я могу назваться как угодно – и вы поверите. Ивонна – наглядное тому подтверждение.
– Разве это так уж важно?
– Тогда тем более моё имя вам ни к чему, – она сделала шаг в сторону и наполовину отвернулась от сыщика, когда тот деликатно, но крепко схватил шатенку за тонкое запястье.
– Пустите, – потребовала девушка.
– Хотите, я угадаю ваше имя? – Лайош всматривался в полускрытое маской лицо.
– Пустите! Или я позову охрану.
– Не позовёте, – Шандор старался говорить спокойно и бодро, хотя сейчас, когда он одновременно пытался исподволь понять свои ощущения от стоящей рядом женщины, сохранять спокойствие и бодрость было трудно. Мир начинал двоиться, голос шатенки уже перекатывался в голове многократным эхом, а собственные слова превращались в глухое бормотание, будто со дна колодца. Куда проще было бы полностью отключиться от всего внешнего и сосредоточиться на том, что вещал сыщику врождённый дар, но такой роскоши в данный момент Лайош не мог себе позволить.
– Не позову? – в голубых глазах мелькнуло удивление.
– Вам ведь любопытно. Иначе вы не заговорили бы со мной.
Мир окончательно разделился на две реальности, которые теперь стремились вытеснить одна другую в сознании Шандора. Сыщику повезло, что правой рукой он продолжал опираться о лестницу: тело вдруг стало неподатливым, грузным. Лайош прикрыл глаза, изображая сосредоточенность, но на самом деле отдаляясь от того, что его окружало, и прислушиваясь к смутным образам и звукам, накатывающим от стоящей рядом фигуры.
– Больно же! – вскрик девушки вернул сыщика к действительности. Он разжал пальцы и шатенка принялась с болезненной гримасой потирать запястье, на котором остался красноватый след.
– Простите.
– Вы животное, Макс.
– Не более, чем все, Мария.
Рука на запястье замерла.