— Зачем ты всё это делал? — прошептала я.
— Потому что ты для меня — не просто подчиненная, не просто женщина. — Его голос сорвался. — Я хотел защитить тебя, даже когда ты отталкивала.
Что-то внутри меня сжалось, будто там лопнула тонкая струна. Все эти недели, вся злость, обиды — рассыпались, как пепел. Я вдруг поняла, что всё это время он был рядом. Тихо, незаметно, но рядом.
Я коснулась его лица кончиками пальцев. Он не шевельнулся. Щетина обожгла кожу, но мне не хотелось отдёргивать руку.
— Ты... глупый, — выдохнула я. — Нужно было просто сказать.
Он коротко усмехнулся.
— Ты бы поверила?
Я покачала головой.
— Нет. Но всё равно нужно было.
В следующую секунду он просто притянул меня к себе. Резко. Решительно. Я не сопротивлялась. Наоборот. Всё во мне будто само пошло навстречу.
Поцелуй был без лишних слов — горячий, сбивчивый, с привкусом чего-то давно удерживаемого. Он пах моим страхом, его ревностью и нашим общим безумием.
Я чувствовала, как он дышит — часто, жадно, почти срываясь. Его руки скользнули по моей спине, поднимались выше, пока я не перестала понимать, где конец мысли и начало желания.
Мы едва добрались до спальни — спотыкаясь, не отпуская друг друга. Там уже не было разговоров. Только дыхание, тёплая кожа, тени на стенах.
Он будто хотел стереть из меня весь тот вечер, всю боль, все сомнения — и я позволяла. Молча, жадно, с закрытыми глазами.
Когда всё закончилось, я лежала, слушая, как он дышит рядом. На груди его кожа была горячей, как огонь, а рука — тяжёлой, надёжной, будто ставила печать: «теперь ты в безопасности».
Я тихо улыбнулась в темноту. Теперь я знала — всё это время он не просто наблюдал.
Он оберегал. Меня.
И если бы можно было вернуть то утро, перед корпоративом, когда я хотела признаться ему — я бы всё сказала. Но, может, и не нужно. Он и так уже всё понял.
32 глава
Инга
Утро. Семь часов. Кухня.
Солнечные лучи мягко пробивались сквозь полупрозрачные шторы, заливая кухню тёплым светом. Я стояла за столом, заваривая кофе, а он тихо подошёл сзади и обнял меня за талию.
— Доброе утро, — пробормотал он, и его дыхание коснулось моего уха.
— Доброе… — улыбнулась я, едва скрывая лёгкое смущение. — Кофе готов?
Он неловко, но с очаровательной улыбкой разлил нам напиток в кружки.
— Я всё ещё не могу поверить, что мы вот так… вместе утром, — сказал он, садясь напротив. — Это… необычно, но приятно.
Я слегка коснулась его руки, и он тут же сжал мою ладонь, подыгрывая:
— Знаешь… я мог бы к этому привыкнуть. Очень к этому привыкнуть.
— Правда? — наклонилась я ближе, играя глазами. — А я думала, ты ещё удивляешься, что я могу так спокойно сидеть за завтраком.
Он ухмыльнулся и лёгкой рукой коснулся моего подбородка:
— Ты не просто спокойно сидишь… Ты делаешь любое утро волшебным.
Я рассмеялась, едва дотрагиваясь пальцами до его руки на столе:
— Тогда придётся проверять каждое утро на волшебство.
Мы ели неспешно, иногда шутя, иногда молча ловя взгляды друг друга. Он незаметно засовывал мне ладонь под стол, я позволяла себе лёгкий щекотливый толчок плечом, и каждый раз между нами появлялась искра, тихий шёпот признаний:
— Я рада, что ты рядом… — прошептала я.
— И я… я очень, — ответил он, чуть наклоняясь, чтобы почти коснуться губами моего уха.
Каждое движение, каждое прикосновение было новым, неожиданным, но удивительно естественным. Утро шло спокойно, тепло и радостно, словно мы впервые открыли дверь в маленький мир, который принадлежал только нам.
Я уже хотела что-то сказать, но в тот момент воздух прорезал резкий сигнал тревоги — глухой, настойчивый.
Сердце ухнуло вниз.
— Что это? — выдохнула я.
Владимир не ответил. Он мгновенно надел рубашку, движения точные, собранные, как у охотника. Через минуту вернулся — уже с пистолетом в руке.
— Останься здесь, — коротко сказал он.
Но не успела я возразить, как в доме раздался голос из домофона:
— Владимир Иванович, это Михаил. Я у ворот. Срочно.
Он посмотрел на меня коротко, будто прощаясь, и нажал кнопку, открывая ворота.
Через пару минут послышался стук. Михаил Алексеевич появился на пороге, бледный, сосредоточенный, с планшетом в руках.
— Извините, что так, — сказал он тихо, — но это не могло ждать. У нас серьёзная проблема.
Я почувствовала холодок по спине.
Владимир взял планшет. На экране вспыхнули заголовки:
«Корпоративная интриганка Инга Савина: путь вверх через постель боссов!»
«Тайная страсть или распутство? Скандал в “Громов Групп”!»
Я с трудом сдержала дыхание. Но всё стало по-настоящему страшно, когда Владимир пролистал дальше — и замер. На экране — фото, где Соколов провожает меня к моему дому, входит в подъезд. А затем видео: он не выходил из дома два часа.
Его лицо мгновенно изменилось: сначала удивление, потом гнев, смешанный с болью и недоверием.
— Инга… что это значит?! — его голос прорвался, низкий и резкий, с дрожью. — Почему он был у тебя два часа?!
— Ты о чём?! — крикнула я, не сдерживая злость. — Ты правда думаешь, что я с кем попало?! Это подстава!
— Подстава?! — он шагнул ближе, глаза пылали яростью. — Я видел это только что своими глазами!
— И что, — я вскинула руки, — ты решил сразу обвинять меня?! Прямо здесь, прямо так?! Я не твой враг, это грязная ловушка! Включи трезвое мышление!
Владимир сжал кулаки, дыхание участилось.
— Ловушка?! — повторил он сквозь зубы. — Инга, я видел его у тебя дома! Два часа!
— Два часа?! — вырвалось у меня, ярость буквально взрывала грудь. — А ты думаешь, я сидела и пила чай с ним?! Я ничего лишнего не позволила! А ты смотришь на меня, как будто я сама это устроила?!
Его шаги ускорились, он сделал резкий выпад к экрану, почти роняя планшет.
— Почему я должен верить тебе, Инга?! — крикнул он, голос срывался, тело напряжено.
Тошнота ударила внезапно, дыхание сбилось. Я почувствовала, как ноги подкосились, и с воплем бросилась к ванной:
— Да иди ты!
Дверь захлопнулась с глухим стуком. Меня вырвало очень сильно и неприятно. Я едва дышала от обиды и отчаяния. Минуты спокойствия, и часы бедлама. Странная чёрно-белая полоса. Словно кто-то специально проверяет последние годы меня на стойкость. Но я уже на пределе. Только ночью поверила в то, что