— Сагалов, коней попридержи. Ты мне нужен как главный локомотив вашего трио. На пару слов?
Илья прожигает меня таким взглядом, что другой бы уже давно сгорел, но не я. Я даже очнуться не успел, как остался наедине с чужой женой наедине.
— Ева, а вас кажется Гурам звать? — слышу словно из под толстого слоя воды, а сам не на нее смотрю, а на то как в толпе исчезает широкоплечая фигура моего друга. Перед носом вижу тонкую ладошку с шикарным маникюром и безумно дорогим обручальным кольцом.
— Гурам звать, — повторяю, как заторможенный кретин, её же слова.
Горе мне.
Она чужая жена. Мозг, ау? Почему ты не работаешь. Ты же так отлично работал, когда это случилось с другом. Одержимость чужой женщиной — это плохо, говорил я ему тогда. Теперь себе могу это же повторить, кретина кусок.
Поднимаю взгляд на ее лицо, и, кажется, умираю. Разве это прилично, быть такой красивой? Погибель Гурама, не только Адама, стоит передо мной. И даже представить не может, что в моей воспалённой голове происходит.
— Оу, простите, вы видимо не готовы к общению? — улыбается и тоже смотрит в одном направлении со мной. — Влад такой и есть, если ему что-то срочно надо, он даже обо мне забывает. Удивляюсь, что он ещё ни разу меня не забыл на подобном мероприятии. Он горит работой.
Рассказывает это с улыбкой и я понимаю, что старается разрядить обстановку.
А я слушаю, и не понимаю, как такое возможно — ее забыть. Если бы она была моей, я бы не то, что не забыл, но ещё охрану вокруг приставил. Чтоб не увели. Потому что этот бриллиант нужно охранять.
— Простите, голова как не своя, не вовремя разболелась.
Она правда разболелась. И чем дольше я тут стою, тем больше болит. От ее красоты и магнетизма.
Мое общение с ней напоминает мне пытку. Ее мелодичный голос оставил слепок внутри. И что с этим делать я тупо не знаю. Но я точно знаю, с кем я хочу об этом поговорить. И кто меня точно выслушает.
— У меня в сумочке есть таблетка от головной боли, вы знаете, что ее нельзя терпеть?
Ева меняется в лице, а я вижу как она ищет что-то в клатче.
— Нужно отыскать стакан с чистой водой, и срочно выпить.
Перед моим носом появляется обезболивающее, которое лежит на ее тонкой ладошке.
Которое я уже чувствую, что готов с ее рук жрать. Всё, можно объявлять время смерти. Это точно моя погибель. Кроет с головой.
Ни черта не соображаю. Откуда-то появился стакан воды, жадно выпил его залпом. Выпиваю, фокусирую взгляд на ее ладони и вижу, что там все еще лежит таблетка. Таким кретином я ещё не был. Ни с одной бабой, ни разу. Влюблённость превращает тебя в умственно отсталого? Видимо так. Потому что как иначе объяснить свою заторможенность не знаю.
— Что-то я совсем не соображаю, — говорю истинную правду.
Беру таблетку с ее руки. Стоило коже соприкоснуться, меня словно током прострелило.
Воды больше нет, и пофиг. Проглатываю таблетку так.
— Спасибо, Ева. Вы мое спасение.
— Гурам, вы действительно выглядите паршиво, давайте я вас проведу к выходу, вам нужен свежий воздух. Или у вас здесь ещё встреча?
Она слишком естественно прикасается к моему запястью пальцами, давая понять, что лично проведет меня на улицу.
С моим психотерапевтом, которого мне пора завести, судя по всему.
— Спасибо, — отвечаю, стараясь не смотреть на нее больше.
На свежем воздухе правда как будто стало полегче. Пока не поднял взгляд на неё. В свете уличного фонаря все стало лишь еще более неуместно соблазнительно и романтично.
— Вы прекрасно выглядите, — говорю ей помимо воли.
Дебил. Что я несу.
— Благодарю, — с лёгкой улыбкой принимает комплимент, внезапно поворачивает голову вправо и я понимаю, что сразу все вокруг меняется.
Она делает несколько шагов в сторону, чтобы ее не было видно в свете фонаря. Я ничего не понимаю. Прислушиваясь. За углом ресторана кто-то стоит и довольно нервно разговариваете о телефону.
— Не ори на меня. Приеду, как только закончу свои дела и поговорим.
Ева как-то жадно вдохнула и метнула в меня раздосадованный взгляд.
— Простите, мне нужно вернуться в зал ресторана. Всего вам хорошего.
Она так быстро растворилась, что мне на мгновение показалось, что всё это сон.
А я стою как истукан, молча проводив ее взглядом. Любопытная ситуация. Я хоть и в ступоре, но голос Влада расслышал. Влада, который кому-то обещал приехать. Только кому, когда его красавица жена стояла в этот момент со мной? Мутно это. Что-то цепануло, но не могу понять что. Хотя в этом вечере я уже мало что понимаю.
Достаю телефон и ищу номер моего "спонсора трезвости". Берет трубку сразу.
— Привет. Можно я заеду?
— Конечно, — соглашается удивленно. — Что-то случилось? Илья?..
— Илья в порядке, — тут же заверяю, услышав паническую нотку в голосе мадам Сагаловой. — Мне нужен совет друга. Илья уже дал мне пиздюлей. Твоя очередь.
— Приезжай, — соглашается Стася, — жду.
Отсоединяюсь и иду в сторону парковки с такси. Мой жеребец останется на стоянке, потому что я уже пропустил вискарь. Завтра заберу, ничего с ним не станет.
Ева
Одеваюсь и готовлюсь к новому рабочему дню из последних сил. Да, именно из последних сил. Очередной отрицательный тест как приговор. Два года стараний, лечения, и ноль. Чувствую себя ущербной. Мне двадцать пять, я два года замужем за прекрасным мужчиной, которого не могу сделать счастливым. Ему скоро тридцать. И он мечтает стать отцом. А ещё у меня ощущение, что моя семейная жизнь начинает рушиться. Кому нужна такая жена? Я нервно кусаю губы, делая дрожащими руками утренний кофе. Плеснуть бы коньяка в ароматный напиток, но я вовремя себя останавливаю, так и не открыв шкаф, в котором стоит небольшая бутылочка с дорогущим коньяком. Именно для таких вот случаев припасла его.
Я делаю глоток за глотком и меряю пространство огромной кухни шагами. Как сказать Владу, что задержка в два дня — всего-навсего из-за перепадов температур. Я уже на грани. Сегодня же нужно пообщаться с Геннадием Вениаминовичем, который курирует мое лечение. Возможно, у него будет какой-то совет по поводу сложившейся ситуации. Хотя... Я уже полностью настроена на то, что меня ждёт окончательный приговор. И не только от доктора. Свекровь каждый раз сдержано, но с долей ехидцы, старается ткнуть меня носом в то, что я бесплодна. Что уже два года она могла нянчить внуков, а натоместь