У неё получилось. Но вот попытки бегства каждый раз заканчивались одинаково — избиением и верёвкой к кровати. Алёна не усваивала урок и пыталась снова и снова, пока ей не пообещали вечный покой на свалке.
Вот тогда она поумнела и сменила тактику. Решила завоевать доверие и сбежать. И это сработало, правда, не так, как она рассчитывала.
Глава 42
«Мамочка, это я»
Всё пошло наперекосяк, когда её выкупил Олег. Он добрый и хороший. С ним было легко, а ещё легче оказалось обмануть его доверие. Как только он отвернулся, она сбежала. И вот результат.
Солнце поднялось и уже вовсю обжигало, Алёна натянула капюшон. Топала уже часа два, совсем недавно прошла автовокзал. Теперь ещё часа два-три, и, возможно, она дойдёт до дома.
Остановилась и посмотрела на кроссовки.
«Такое не отстирается» — расстроилась Алёна.
Весь задник на правой ноге пропитался кровью. А обувь белая. Хотя за те четыре часа, что она тут ходила туда-сюда, стала тёмно-серой. Хромать Алёна начала куда сильнее, делая перерывы чаще.
Уселась на остановке и допила оставшуюся воду. Совсем жарко. Идти было сложно. Она устала, была вся в пыли. Ей было стыдно за все свои выходки и за то, что она так поступила с единственным человеком, который отнёсся к ней хорошо.
Алёна снова расплакалась, пытаясь понять, зачем она сбежала от Олега. Куда? Что её ждёт здесь? А что, если мать переехала или вообще умерла от вечных попоек? А что, если она всё ещё живёт с этим ублюдком? А что, если она не хочет видеть дочь?..
Впервые за два года Алёна задумалась над тем, что она будет делать, «если»…
Но, отбрасывая любую возникающую в мозгу мысль, она направилась к дому. Как минимум она по закону имеет право жить в той квартире. Это же наследство от бабушки, если мама чего не учудила, конечно.
Ещё через час Алёна почувствовала, что снова идёт не туда. Спросила у нескольких прохожих, но они от неё отмахнулись, даже не остановившись. Встала на перекрёстке и попыталась понять, куда же ей идти. Но место казалось совсем незнакомым.
Она никогда не видела эти магазины, может, они открылись уже после того, как она уехала. Да и название улицы ни о чём не говорило. В пятнадцать она не особо-то задумывалась о том, чтобы запоминать маршруты к дому.
Да на что она надеялась? Совершила самый дурацкий поступок в жизни, а теперь расхлёбывает последствия. Нога совсем разболелась, и идти не хотелось.
— Простите, — обратилась она к мужчине, проходящему мимо. — Вы не знаете, как дойти до Красноармейской улицы?
— Нет, а это в каком районе?
— В Дзержинском… Это же он? — испугалась, что снова ушла не туда.
— Чуть дальше, за парком, — мужчина указал в ту сторону, куда и шла Алёна.
— Спасибо…
Она опустила голову и побрела хотя бы в нужный ей район. Возле парка шатался какой-то алкаш, завидев Алёну, сразу докопался:
— Девочка-красавица, помоги, на хлеб не хватает, дай хоть рублей десять.
— Ага, — пробурчала она, — знаю я ваш хлеб. На бутылку поди не хватает, — Алёна испытала такое презрение к этому жалкому мужчине, что её чуть не вывернуло.
Она выросла среди пьянства, даже сама умудрилась попасть под зависимость. Но после того, как смогла избавиться от этого, стала испытывать небывалое отвращение к людям, которые не хотят взять ответственность за свою жизнь и бросить это гиблое дело.
Алёна поняла, что каждый сам выбирает свой путь. Никто не виноват в том, что ты идиот и не хочешь поднять зад, чтобы пойти работать. Что предпочитаешь жаловаться на жизнь и всех вокруг, вместо того, чтобы начать работать над собой.
Она пережила к своим восемнадцати годам много страшного и отвратительного, но снова встала на ноги и идёт. И теперь точно знает, что никому не даст себя в обиду.
— Что ты сказала? — она услышала неразборчивую речь и поняла, что пьяница увязался за ней.
— Говорю, нет у меня денег! — повысила голос Алёна.
— Вот сучка, — пробубнил мужчина и поплёлся докапываться до кого-то ещё.
Алёна же спрятала руки в карманы и дошла до очередной развилки. Кажется, налево улица знакомая, да и дома — хрущёвки, как и у них с мамой, парк вроде тоже знакомый, но таких штуки три в городе, может, и не он.
Пошла дальше.
— Красноармейская, дом десять, — прочитала Алёна на очередном перекрёстке. — Я нашла! — Запрыгала она, но быстро прекратила, поняв, что нога невыносимо болит.
Стянула задник и надела кроссовок как шлёпок. Идти было неудобно, но не так больно. Осталось всего пару домов, и она на месте…
— Эй, а ты чего тут одна? — раздался мерзкий пьяный голос того самого мужика, что был у парка.
— Не ваше дело, — Алёна ускорила шаг.
Но он схватил её за руку. Алёну обдало блевотным запахом перегара: мерзким, гнилым.
— Отпустите! — твёрдо сказала.
— Дай денег, а. Тебе жалко, что ли?
Алёна выдернула руку и упала. Мужчина расхохотался. А Алёна быстро нацепила кроссовок и побежала что есть мочи, не обращая внимания на боль. Мужчина не погнался за ней. Похоже, его и правда интересовали только деньги на выпивку.
«Вот он…» — Алёна уставилась на старую облезлую пятиэтажку с вывеской «ул. Красноармейская, 2».
«Я дома…» — слёзы покатились ручьём по пыльному лицу, оставляя мокрые дорожки.
Руку ободрала, когда упала, костюм испачкала, кроссовок в крови, на сердце камень, в душе чернота. Она сделала шаг к домофону и набрала номер квартиры.
Раздался звонок. Долго звонил.
— Кто? — женский голос, на удивление звучал трезво.
— Мама, — Алёна упёрлась лбом в железную дверь, — мамочка, это я…
Дверь запищала.
Алёна рванула вверх по лестнице. Второй этаж, квартира слева, открыто, в дверях стояла женщина. Это мама. Выглядела старше лет на пять, но, без сомнений, это она. Тёмные короткие волосы, такая же маленькая, как и Алёна. Улыбалась, глядя на дочь.
— Мамочка, — Алёна бросилась на шею женщины и разразилась горючими слезами. — Миленькая моя, я так скучала…
— Что случилось, Алёна? — мать немного отстранилась от дочери.
Она не успела ответить на этот вопрос, из кухни послышались шаги:
— Мне вот тоже интересно, что случилось, твой автобус прибыл ещё пять часов назад.
В коридоре стоял Олег…