— Смотрю, у тебя пунктик на голоде. Ты становишься очень нервным.
— Ну, знаешь ли, гномам может еда и не нужна, а мне много надо. Я почти девяносто килограмм, а ты сколько? Сорок-сорок пять?
— Сорок шесть…
— Немного промахнулся. Ешь и спать, хочу всё завтра успеть и домой вечером попасть.
Алёна не стала ничего отвечать. Взяла тарелку со спагетти и приступила к ужину. За последние полтора дня она съела только два лакомства с орешками. Так что порция макарон пропала в её желудке за считаные минуты.
Олег с улыбкой наблюдал за Алёной. Иногда хмыкал, иногда умилённо смотрел. Она вопросительно глянула на него.
— Почему ты решила сбежать?
— Я вроде всё написала…
— Считай, что я не понял. Если тебе было хорошо со мной, зачем отказываться от этого в пользу того, что я сегодня лицезрел?
— Потому что из-за меня могут быть большие проблемы. А я не хочу портить тебе жизнь.
— Тебе не кажется, что это моя жизнь, и мне решать портить её или нет? Ты не подумай, я, когда выкупал тебя, не знал, что так всё обернётся. Я просто, когда увидел тебя всю, — Олега передёрнуло, — избитую, с этим глазом и челюстью синими, отёкшими… Меня переклинило, сначала недовольство, я проплатил целую неделю выходных, а тебя чёрт знает во что превратили. А потом взбесило, что этот урод не только не счёл нужным соблюсти договор, так и свесил всю вину на тебя, да ещё и замахнулся, чтобы ударить.
— Да… неудачная трата была…
— Не волнуйся, мне хорошую скидку сделали за выходку этого мудака, — заржал Олег.
Алёна вылупилась на него в полнейшем шоке, и чуть чашку с чаем не выронила из рук.
— Шутка это, — быстро спохватился Олег. — Понятия не имею, какие расценки на пленниц.
— Очень жестокая шутка, не находишь?
— Прости, — он улыбнулся, — не удержался. Ты же любишь мне ткнуть, вот и ответочка прилетела, — он дёрнул бровями.
— Я поняла уже, что не стоит так поступать.
— Вот и хорошо. Наелась?
— Да, — улыбнулась и отставила кружку. — Пойду спать, — она направилась в свою комнату.
— Алён, — шёпотом сказал Олег.
— Что? — она обернулась уже у самой двери.
— Если надумаешь снова убегать, наберись смелости поговорить со мной честно и серьёзно. Мне не нравится, когда устраивают прощальные ужины с такими нарядами, а потом сбегают из моих объятий, оставив записку на тумбочке.
— Прости. Я не думала, что ты меня отпустишь…
— И правильно думала…
Алёна округлила глаза. В голове возникло море вопросов, но задала она только один.
— И зачем тогда разговаривать, если бы ты всё равно не отпустил?
— Я бы тебе рассказал, чем живёт твоя мать и что ей, на самом деле, до тебя и дела нет.
— А ты откуда это знал? — изрядно удивилась Алёна.
— Ты прожила у меня почти полгода. Я выяснил о тебе всё. У меня даже копия твоего свидетельства о рождении есть, — усмехнулся Олег. — А ещё я видел все твои рисунки. Ты совсем не умеешь прятать альбомы, — он развалился на диване. — Да и Алевтина — плохая лгунья. Или ты думаешь, я не в курсе, на что тратятся мои деньги? Меня заинтересовало, для чего покупается новый альбом каждую неделю, — рассказывал Олег, пока у Алёны сползало лицо.
— Ого… Что ещё?
— Я не спал, пока ты убегала ночью, и наблюдал за тобой.
— Я разбудила тебя? — тихо спросила Алёна, опираясь на дверной проём.
— Нет, я догадался ещё на даче, что ты задумала. Поэтому и дал два дня выходных Алевтине. И паспорт из сейфа с деньгами в тумбу положил. А потом наблюдал, хотел понять, правда ли ты решишься на побег или передумаешь. Был удивлён, что решилась…
— Мне это тяжело далось. Почти передумала после ночи, но, когда ты меня обнял, поняла, что пора, — смахнула слезу Алёна.
— Глупышка, — улыбнулся Олег и подошёл вплотную, обхватил её лицо обеими руками и притянул к себе.
Их губы слились в поцелуе. Он подхватил Алёну и собрался зайти в спальню, но не успел и шагу сделать. В дверь постучали.
— Я сейчас, — кинул Олег и ушёл открывать, а Алёна высунула нос, чтобы посмотреть, кто это.
На пороге стояло двое полицейских:
— Добрый вечер, — слегка растянуто сказал Олег, — чем могу помочь?
— Здравствуйте, Гордеев Олег Николаевич — это вы?
— Да.
Алёна только и успела, что вскрикнуть. Олега скрутили за секунду, когда полицейский заметил её в дверях.
Глава 47
«Заткнуться и ждать»
Парень в полицейской форме подбежал к Алёне и взглянул прямо в её огромные глаза:
— Вы Андреева Алёна Сергеевна?
— Да, — ответила она, а потом ринулась к Олегу. — Вы что делаете? Отпустите его!
— Проедемте с нами, — сказал полицейский постарше, который держал Олега.
Алёна была в панике, её взгляд блуждал с одного мужчины в форме на другого.
— Что происходит? — спокойно спросил Олег.
— Поступило заявление о похищении. А у вас здесь… — молодой полицейский прошёлся по номеру и осмотрелся.
Две раздельные спальни, в общей комнате куча еды, спортивные сумки, на столе паспорта. Скорее зона отдыха, чем принуждения.
— Кого похитили-то? — хохотнул Олег.
— Её, — вернулся молоденький полицейский.
— Это ошибка! — возмутилась Алёна. — Меня не похищали. Мы буквально час назад уехали от моих родителей, а завтра утром договорились встретиться. Откуда могло взяться заявление?
— Вам знакома Андреева Юлия Васильевна?
— Да, это моя мать.
— Давайте проедем в участок и там разберёмся, — предложил тот, что постарше.
— Иди, переоденься и возьми наши документы, мой телефон и кошелёк, — Олег выдал задание Алёне, та побежала выполнять. — А мне можно хоть с собой взять одежду? А лучше переодеться здесь и без наручников. Я не буйный. Это недоразумение, и мой адвокат быстро всё уладит. Думаю, проблемы никому не нужны. Мне уж точно.
Полицейские пошли на встречу: позволили одеться и сразу сделать звонок. Адвокат сказал, что прилетит ближайшим рейсом, велел обоим «заткнуться и ждать» — это дословно. Алёна тоже поняла, что стоит прикрыть рот.
Приехали в участок быстро. Мама с отчимом тут же кинулись обнимать дочь и причитать. А вот Алёна не сдержалась и заорала на весь участок:
— Руки от меня убрали! Особенно ты! — обратилась она к отчиму. — А то я напишу заявление. Вот посмотрим тогда, что будет.
— У вас всё хорошо? — подошёл молодой полицейский, который был в номере гостиницы.
Приятный брюнет, высокий, статный, прямо дядя Стёпа в юности. Алёна внимательно осмотрела его, он показался девушке понимающим.
— Нет. Я