— Конечно, она родная, — вспылила я. — Она племянница тебе, Женя!
В голове не укладывалось то, что происходило сейчас. Младший брат Эдика пришёл на пепелище подбирать трофеи. Я протрезвела, отстраняясь ещё дальше, но ощутила спиной стену. Тело напряглось, будто почувствовав опасность. И я, подобно собаке, загнанной в угол, готова была сражаться, скаля зубы.
В свои 28 он всё ещё не был женат, и маленькая тайна, которую знали близкие, включая меня, состояла в том, что Женя не мог иметь детей. Не знаю, почему сейчас я вспомнила об этом, упоминая Ланку, но будто все известные о нём факты промелькнули в голове.
Окончил школу с отличием.
Занимался волейболом.
Играет на гитаре.
Долго переживал разрыв с девушкой.
Хорошо зарабатывает.
Любит детей.
Знает три языка.
— Я не обижу тебя, — снова звучат слова, а я смотрю на него, как на идиота. Мне что сейчас реально предлагают жить вместе? И кто? Брат моего мужа, с которым мы даже ещё не развелись!
В какой-то момент он дёргается в мою сторону, и его губы накрывают мои. Не знаю, что он там себе напридумывал. Отталкиваю, залепляя отменную пощечину, и её отзвук звучит у меня в ушах, пока глаза напротив смотрят в упор.
— Заслужил, признаю, — кивает, дотрагиваясь до покрасневшей кожи, а я испытываю страх от того, что в квартире нахожусь с ним наедине. Но как я могла догадаться, что меня ждёт подобное?
— Тебе лучше уйти!
Пытаюсь подняться, но он меня тормозит, и снова плюхаяюсь на пятую точку.
— Ян, — в голосе нет угроз, лишь мольба его выслушать. — Если ты боишься Эдика, я улажу.
Чёрт. Неужели он думает, что я не последую за ним лишь потому, что кого-то боюсь? Да с чего он вообще взял, что можно заявиться к женщине и говорить подобные вещи, учитывая, что труп нашей семейной жизни ещё очень даже тёпленький.
Никогда не смотрела в сторону Жени с женской точки зрения, да это вообще бред воспринимать родственника, как мужчину. Да, пусть он красив, ухожен, образован, но, чёрт возьми, он близкий родственник. Да и не нужны мне сейчас никакие отношения. Почему я вообще должна перед кем-то оправдываться?
— Встал, — говорю жёстко, спокойно. Ни тени улыбки, никакого флирта, хотя и раньше не позволяла в его сторону ничего подобного. Да и с другими всегда держала себя в рамках. Знаю несколько подруг, кто не против получить комплименты от друзей мужа, кому нравятся взгляды со стороны, но нет, я не в их числе. — И ушёл.
— Понимаю, тебе нужно время, — всё же поднимается с места, и я тут же, словно под конвоем, веду его в коридор. Внутри всё дрожит, кто знает, что у него на уме. Я ведь не могла подумать, впуская его в дом, что этим всё обернётся. Его мимолётное: «поговорить о нас» скорее удивило, а не насторожило.
— Завтра самолёт, но через неделю вернусь, — говорит, натягивая пальто, а я подпираю стену, не собираясь что-то ему доказывать. Он сам себе придумал, и мои отрицания сейчас не возымеют нужного эффекта. Мне следует испариться, и скрыться на этот раз от обоих Кораблёвых. Только у отца они сразу же станут меня искать. Но не могу же я переехать из-за них в другой город?
Мысленно усмехаюсь. Представила себя каким-то пупом земли, словно вокруг меня всё будет вертеться. Ну придёт Эдик, поговорим, и скатертью дорога. Если бы все бывшие жёны мигрировали с прежнего места жительства, в России постоянно было бы великое переселение разведёнок.
— Не говори пока ничего Эдику, — просит у двери, и я отвечаю согласием. Вообще не собиралась, теперь всё, что касается меня, его не касается.
Хочется, наконец, остаться одной. И тут снова соседка зыркает в сторону нового мужчины. Ну, конечно, Яна Журавлёва пошла по рукам. Она дежурит на лестничной клетке? Великая сила любопытства.
Хлопаю дверью, отделяя себя от всех людей, и намереваюсь сделаться мизантропом. Голова начинает болеть, и продолжения с вином сегодня не будет. Пора переходить к десерту.
Отправляюсь в ванную, намереваясь наполнить её до краёв, насыпаю щедро соль, а потом ищу таблетку обезболивающего в аптечке. Возвращаюсь обратно, устанавливая на стул лоток с мороженым, и сбрасываю вещи, укладываясь в приятную воду.
Холодное против горячего, боль против обычных радостей, я против всего мира, вернее, мы с Ланкой и отцом против Кораблёвых, и я не позволю ни одному, ни второму испортить наши жизни.
Глава 32
Бесплатное медицинское страхование — отличная вещь, без него можно было бы разориться. Но сейчас рада, что есть много платных клиник, которые работают даже в праздники. Сижу в очереди, чтобы сдать мазки. Кажусь себя грязной и требующей лечения, словно все имеющиеся болезни мира сидят во мне. А спонсор возможного дерьма, передающегося половым путём, несравненный и неподражаемый Эдуард Кораблёв.
Иногда проходила обследования, но нечасто, теперь же, когда знаю, что есть риски, просто обязана убедиться в том, что в качестве раздела имущества мне не отойдёт какая-нибудь гонорея.
На всякий сдала кровь: из пальца и вены. Было бы ещё откуда-то, с радостью бы согласилась. Дверь открывается, и выходит длинноногая блондинка, с перекинутой на согнутом локте сумочкой. Поднимаюсь, потому что очередь дошла, и уверенно вхожу в кабинет.
Ждать предстоит около пяти дней, надеюсь, за это время не изведусь. Шагаю на остановку, планируя следующий шаг. Предстоит найти перевозчика, чтобы съехать за один раз, а не мозолить глаза соседям. Первые несколько звонков разочаровывают. Кто-то устроил себе выходной, другие не берут. Пока листаю объявления, телефон гаснет. Отличная вещь, конечно, но на морозе не выдерживает. С деревянными кнопочными такого не случалось. Но за удобство своя плата.
Автобусного тепла гаджету тоже не хватает, придётся реанимировать в квартире, потому принимаюсь смотреть в окно. Необычно, уже и забыла, когда последний раз просто следила за дорогой. Любое свободное время уходит в телефон: кто написал, что посмотреть, кто с кем развёлся. Он заменяет почти всё, кроме семьи. Именно этим и стоит дорожить. Ланке пять, но я против личного устройства. Пусть будет ребёнком в мире игрушек, как мы раньше. А этот виртуальный ещё успеется.
Конечно, в школу придётся приобрести, потому что белой вороной ребёнок не должен выглядеть, но пока что держу оборону.
Отогреваю небольшое круглое пространство, протирая пальцем иней с этой стороны, и смотрю, как неторопливо дышит город. Немногочисленными прохожими, выхлопами машин, трубами зданий. Обернулся белым покрывалом, превращающимся день