На улице прохладно. Я глубоко вдыхаю свежий воздух, пытаясь избавиться от этого комка внутри. Оглядываюсь по сторонам. Назара не видно. Но он же не обязан ждать меня столько времени, хотя и сказал, что отвезет домой. Уже поздно, на улице темно. Я даже не уверена помню ли где именно припаркована его машина.
У меня нет его номера, позвонить не смогу. Я направляюсь к парковке. Глупо, но я почему-то уверена, что он здесь.
Шагаю быстрее, чем надо и сердце бьётся глухо и прерывисто. Прохожу вдоль паковки и резко замираю. Назар действительно здесь. Стоит у машины, прислонившись к капоту, скрестив руки на груди.
Как только я его вижу, сердце резко вздрагивает. Я останавливаюсь на секунду, наши взгляды встречаются. Меня пробирает дрожь.
От холода?
Нет.
От него.
Я не знаю, как это работает, но его присутствие будто смещает реальность. Вокруг всё то же самое — парковка, фонари, редкие силуэты людей, выходящих из здания, но кажется, будто пространство замкнулось только между мной и им.
Я делаю шаг вперёд.
Медленно.
Неуверенно.
Он видел как я танцую и меня это отчего-то смущает. Я останавливаюсь перед ним, чуть неловко перебираю пальцами ручку спортивной сумки, прикусываю губу, заставляю себя заговорить:
— Спасибо, что подождал…
Открываю дверцу, сажусь внутрь, пристегиваю ремень.
Через пару секунд он занимает место рядом со мной. Заводит двигатель.
Мы едем в тишине. Я смотрю в окно, но чувствую его присутствие каждой клеткой. А в отражении стекла вижу свое лицо. Яркий макияж все еще на мне. Красные губы. Раньше мне нравилось такое перевоплощение, а рядом с ним это кажется вульгарным и неуместным.
— Ты красиво танцуешь.
Его голос разрезает тишину так внезапно, что я вздрагиваю. Я медленно поворачиваю голову, ловлю его взгляд в полумраке салона.
— Спасибо, — мой голос звучит тише, чем хотелось бы.
Я не знаю, почему мне так неловко. Я выступала перед сотнями людей. Перед судьями. Перед зрителями, которые оценивали каждое моё движение. Но почему-то мысль о том, что Назар видел меня сегодня, вызывает совсем другие эмоции.
Я чувствую, как тепло поднимается к щекам, как пальцы непроизвольно сжимаются на коленях. Я отворачиваюсь к окну, но он не даёт мне спрятаться.
— Давно занимаешься?
Я сглатываю, моргаю несколько раз, пытаясь сосредоточиться на словах, а не на том, как звучит его голос.
— С детства. Лет с пяти.
Он кивает, снова переводит взгляд на дорогу.
— А с этим парнем как долго танцуешь?
Я напрягаюсь. Почему он спрашивает? Я на секунду запинаюсь, но быстро беру себя в руки.
— Чуть больше года, — произношу я, чуть понизив голос. — На самом деле это редкость, когда вот так внезапно меняют партнеров, но девочка с которой он танцевал забеременела, а мой партнер после травмы не смог полностью прийти в форму.
Назар молчит, и эта тишина звенит в ушах сильнее, чем любой разговор. Я ощущаю её кожей, чувствую, как его взгляд скользит по мне.
— Сработались? — Внезапно спрашивает он.
Я не знаю, что на это сказать. Не уверена, что вообще стоит что-то говорить. Но внутри нарастает странное напряжение, которое давит, сжимает. Почему он об этом спрашивает? Разве это не странно? И я не выдерживаю.
— Что-то не так?
Вопрос звучит слишком резко, но уже поздно.
Он поворачивает голову, не отрывая рук от руля, смотрит на меня, и от этого взгляда у меня по спине бегут мурашки.
— Я просто спрашиваю. — Его губы едва заметно дернулись, но в этом движении — ни намёка на улыбку. — Или не могу?
— Можешь, — отвечаю тихо, — просто… зачем?
Он молчит. Долго. Я вижу, как его пальцы сильнее сжимают руль, слышу, как громче становится его дыхание.
И вот, когда я уже почти не надеюсь на ответ, он выдыхает:
— Просто интересно.
Я кусаю губу, не знаю, куда деть руки, куда спрятать мысли, чтобы они не были такими явными.
— Он хороший партнер, — добавляю я. Зачем? Я и сама не понимаю. Но я только подливаю масла в огонь.
— Хороший? — Назар усмехается. — Это сейчас так называют?
— Что ты хочешь этим сказать? Назар, что вообще происходит?
Назар моргает несколько раз, словно пытается сфокусироваться на дороге, и я вижу, как напрягается его челюсть.
— Да ничего, — он бросает взгляд на меня, потом снова на дорогу. — Просто подумал, насколько хорош должен быть партнёр, чтобы в конце танца приглашает свою партнершу в гостиницу.
Мир вокруг будто останавливается. Я замираю, сердце резко проваливается куда-то вниз, в самый живот. Он слышал.
Во рту пересыхает.
— Ты… — я запинаюсь. — Ты подслушивал?
Назар резко тормозит. Машина замирает у обочины, и он разворачивается ко мне, опираясь рукой на спинку сиденья. Его взгляд прожигает насквозь.
— Подслушивал? Я пришел, чтобы сказать что буду ждать тебя на парковке, Рая. И да, я услышал. И знаешь, мне плевать, как ты это назовёшь — подслушиванием, случайностью, чем угодно, но хочу дать тебе совет, как человек старше и опытней тебя — не стоит доверять таким людям. Тем более когда тобой пытаются манипулировать.
Я открываю рот, но не знаю, что сказать.
Потому что это не его дело.
Но почему внутри так дрожит?
— Разве было заметно, что я поддаюсь на его провокации? Я не такая наивная, как ты думаешь. Иначе почему я здесь с тобой, а не с ним в гостинице? А?
Мы застываем друг на против друга, напряженно вглядываясь друг другу в глаза.
Назар не отводит взгляд. Темный, тяжелый, будто пытается проникнуть под кожу, вытянуть наружу все, что я пытаюсь скрыть. И в этой тишине я слышу, как бешено стучит моё сердце.
— Я обещал твоему брату присмотреть за тобой, — медленно произносит он. — Не хочу потом объяснять почему его маленькая сестренка оказалась в номере отеля с подонком и разбитым сердцем.
Он откидывается назад, опирается обеими руками на руль, но напряжение в теле не исчезает.
— Хорошо, что ты все понимаешь. Потому что если бы ты согласилась на его предложение у меня не было бы выбора, кроме как вмазать ему.
Я фыркаю.
— Мне не нужна помощь, и надсмотрщик тоже не нужен.
А потом сама не понимаю зачем провоцирую его.