Я протянула руку и сняла его. Наши пальцы почти соприкоснулись, и вдруг — всё стихло. Сад, птицы, перья. Он снова посмотрел на меня не так, как обычно. Не как на графиню. А как на женщину.
— Ты в порядке? — прошептала я.
— Только если ты тоже, — ответил он так тихо, что мне пришлось наклониться ближе.
И в следующий миг его руки легли мне на талию. Осторожно. Почти с благоговением. Я не сопротивлялась. Слишком тепло, слишком правильно, слишком… я этого хотела.
Он поцеловал меня. Не так, как тогда, у варваров. Там это было с отчаянием. Сейчас же с чувством. С уважением. Но всё ещё с той же силой, будто внутри него грохотала буря, и я была его единственным якорем.
Когда мы отстранились, оба немного потеряв дыхание, я усмехнулась:
— Ты всё ещё в перьях.
— А ты, — хрипло выдохнул он, — пахнешь домом.
Молния пробежала по моей коже.
— Может, нам стоит поговорить… серьёзно?
— Без подушек?
— Обязательно.
* * *
Вечер опустился быстро. Солнце утонуло за вершинами деревьев, и над садом растянулось мягкое багряное небо. Я сидела в беседке, завернувшись в тонкий плед. Передо мной — чашка чая. На коленях — Алестина кошка, мурчащая, будто знала: мне нужно было это тепло, которым она делилась со мной.
Джереми пришёл, когда уже совсем стемнело. Без мундира, без шпор и громких, чеканных шагов. Просто остановился рядом и посмотрел на меня, как будто спрашивал разрешения. Я кивнула.
— Садись, капитан. Только без рапорта, прошу.
— Даже не рассчитывал, — буркнул он, садясь рядом. — Сегодня был насыщенный день.
— А вчера?
— Тоже.
— И завтра, полагаю, не лучше.
Он усмехнулся, устало проведя рукой по лицу.
— С тобой — определённо.
Молчание. Сначала напряжённое. Потом — уютное.
Я наконец сказала:
— Почему ты всё ещё здесь?
Джереми приподнял бровь.
— Потому что моё место — здесь. Пока ты нуждаешься в охране.
— Нет, не так. — Я повернулась к нему. — Почему ты всё ещё… рядом? Несмотря на моё поведение. Мою вспыльчивость, и мой дрянной характер.
Мужчина посмотрел мне в глаза. Долго. Спокойно.
— Потому что ты живая, настоящая. Потому что под этой внешней бронёй — человек, который не боится брать ответственность. Который ошибается, но не убегает. Который хочет сделать правильно — и делает. По-своему. Глупо иногда. Но честно.
Он откинулся на скамью, сложив руки за головой, и задумчиво посмотрел на звёзды.
— И ещё потому, что… чёрт побери, ты выводишь меня из себя, как никто в жизни. А потом смотришь вот так — и я забываю, как дышать.
Сердце кольнуло. Легко. Нежно. Опасно.
Я опустила глаза.
— Я до сих пор боюсь. Всего этого. Себя. Того, кем стала. Ответственности и чувств.
Капитан ответил не сразу. Взял мою ладонь, крепко сжав его, и улыбнулся.
— Я тоже. Но страха меньше, когда ты рядом.
Тишина снова легла между нами. Кошка слезла с моих колен, будто давая место другому.
Я наклонилась ближе, уткнулась лбом в плечо мужчины. Он чуть вздрогнул — и только потом обнял. Осторожно. Но крепко.
И больше ничего не нужно было говорить.
Глава 53
Я не любила халатность. А уж когда видела её у людей, которые носят официальные мантии, сидят в креслах с позолоченными ручками и получают жалованье за счёт моих налогов — хочется схватиться за метлу. Не волшебную. Самую обычную, с берёзовыми прутьями, и надавать им ею по голове.
И потому сегодня, с самого утра, я нацепила свою лучшую накидку, поправила перстень Хранителя на пальце, и отправилась в город. Инкогнито, если не считать того, что за мной семенил лично капитан с двумя гвардейцами и кучером, бледным, как простыня. Он знал, что такое «графиня с утра по делам». Он уже видел это один раз, и ему хватило надолго.
— Просто прогулка, значит? — пробурчал капитан себе под нос. — Свежим воздухом она решила подышать…
Я услышала. Улыбнулась. И решила не убивать. Пока.
Первым в списке стоял муниципальный магический архив. По документам, туда ежегодно выделялись такие суммы, что я ожидала увидеть библиотеку, сияющую, как хрустальный дворец. А увидела… Мда.
Точнее, сначала не увидела ничего — дверь была закрыта решёткой.
— Рабочий день с полудня, — мямлил сторож, вынырнувший из-за кустов. — Архивный эфир сложный, у нас ритм особенный...
— Мой ритм сегодня простой, — ответила я и провела пальцем по печати на замке.
Она распалась, заискрившись. Дверь распахнулась, а сторож побледнел.
— Я… я доложу магистру!
— Не утруждайтесь. Я сама.
Следующие два часа городские маги пытались дышать через раз, пока я методично рылась в бумагах, искала несоответствия, комментировала грязные полы и сравнивала счета с реальностью.
К обеду капитан потерял надежду и принес мне обед прямо в архив— чтобы я не умерла от голода. Или не довела до истощения кого-нибудь другого.
Мэр явился лично. Весь потный, в багровых пятнах, тяжело дыша, будто бежал пешком с другого конца города. Его веерные поклоны не спасли — я потребовала отчёт, книги, и объяснения по поводу исчезнувших артефактов обогрева.
— Это, должно быть, ошибка учётника, — проблеял он, утирая пот со лба белоснежным платком.
— Тогда пусть этот учётник объяснит, почему у него на кухне стоит один из этих артефактов.
Мэр пошатнулся, хватаясь за сердце, и я кивнула одному из гвардейцев:
— Проводите до кареты. Пусть подышит немного воздухом.
— Он… он сейчас и вправду дышать перестанет, — прошептал капитан. — Ты слышала, как он всхрапнул?
Я хмыкнула:
— Перестанет — магистры вылечат. Нечего воров жалеть.
К вечеру я отправилась в лавку сладостей. Потому что заслужила. Взяла там булочку с карамелью и розовым сиропом.
Местные торговцы шептались, передавая друг другу:
— Графиня. Опять.
— Мэр в обмороке!
— У неё перстень. Тот самый!
— Я уезжаю в деревню.
А когда мы вернулись домой, капитан устало снял перчатки, посмотрел на меня и сказал:
— У нас сегодня только три вызова к лекарям, два спровоцированных припадка и один едва не начавшийся бунт.
— Маловато, — с серьёзным лицом ответила я. — Завтра возьмёмся за налоговое ведомство.
Он хрипло рассмеялся.
— Знаешь, Габриэлла… раньше мне казалось, что ты — проклятие моей жизни.
— А теперь? — спросила я, приподняв бровь.
Он шагнул ближе, взял мою руку и тихо сказал:
— Теперь я знаю: ты — её смысл.
И всё-таки день удался.
Глава 54
Это должно было быть обычным визитом. Проверка городской библиотеки. Пыль, забытые фолианты, библиотекарь, бормочущий как древний брюзжащий артефакт — вялое утро, если не считать капитана, который всегда ходит со