— Подожди... ты уверена? — спросил он, будто надеялся, что я сейчас скажу «шучу».
— Совершенно. Увы. Или к счастью. Сама ещё не решила, — я говорила это с привычной иронией, но внутри всё дрожало.
Джереми молча подошёл. Коснулся моего живота. Осторожно, как будто боялся навредить. И прошептал:
— Наше чудо...
Я сжала его пальцы. Едва заметно. И отпустила.
В то же время Рудольф уже метался по комнате, хватаясь за списки лекарей, картонные коробки и записки с детскими именами, на случай если это будет тройня. Его жена, моя невестка, с таким выражением лица смотрела на него, будто готовилась дать ему по лбу.
— Ты точно не упадёшь в обморок на родах? — поинтересовалась она.
— Я не... Я... Может быть, чуть-чуть... — пробормотал он и наконец обнял её.
Я невольно улыбнулась. Странно. Чужой мир, чужая семья, чужая жизнь — а вдруг стало так по-настоящему хорошо и уютно, будто все эти люди были мне родными.
— Что ты там говорила? — спросила я у Алесты, пока мужчины спорили о мазях и магических подгузниках.
— Что для магини пятьдесят — это как тридцать, и вы прекрасно это знаете, — подмигнула она. — А ещё, что вы и в сто лет будете шикарной. С ребёнком на руках и с огнём в глазах.
— Спасибо тебе, — выдохнула я. — Правда.
— За что? — искренне удивилась она.
— За то, что ты здесь. И что делаешь эту странную жизнь такой уютной.
Мы посидели молча. За окнами цвели яблони. Мужчины возились с подушками. А я думала, что всё только начинается.
И, возможно, это было не страшно. А прекрасно.
Через два дня мы с Алестой стояли перед величественными воротами, ведущими в обвитый плющом дом великой целительницы и прорицательницы мадам Аурелии. Знаменитая на весь регион, она славилась не только своими способностями, но и тем, что могла по лицу определить, кто у тебя родится, во сколько и с каким характером.
— Я всё ещё считаю это лишним, — буркнула я, с трудом преодолевая узкую каменную лестницу. — У нас есть штат целителей. Целых три.
— А это мадам Аурелия! — воскликнула Алеста. — Это как три целителя, только с прорицательским даром и чувством юмора!
На пороге нас встретила пожилая дама в сиреневой мантии с перьями фазана и взглянула на нас так, будто мы уже успели разочаровать её своим внешним видом. Но потом хмыкнула:
— Ах, так вот вы какие. Заходите. У меня уже варится абрикосовое варенье. Оно помогает при внезапной родительской панике.
Внутри пахло жасмином, ромашкой и перцем. На полках — банки с жидкостями всех цветов радуги. Где-то пыхтел самовар. И посреди всего этого хозяйства стояло кресло, в которое меня тут же посадили, приложили ладонь к животу и прошептали заклинание, от которого волосы встали дыбом.
— Интересно, — пробормотала Аурелия. — Ох, как интересно…
— Что? — Алеста подпрыгивала рядом. — Что-что?
— Один — с характером отца. Второй — с характером матери. Боже, бедный замок…
— Второй?! — с ужасом выдохнула я. — Их будет двое?!
— А вы думали, магия просто так гуляет в крови Хранительницы?
Я взялась за подлокотник. Алеста хлопала в ладоши.
— А у меня? — подпрыгнула она. — У меня кто?
Аурелия прищурилась:
— Девочка. Слишком умная для своего возраста. Уже требует шоколад, и явно планирует править этим миром.
— Вся в бабушку, — сказала я невольно. Алеста хихикнула, а Аурелия подмигнула.
— Кстати, о бабушках, графиня… — Она понизила голос и наклонилась ближе. — Поздравляю. У вас всё будет хорошо. Но вы ведь знаете: главное — не бойтесь просить помощи. Даже у тех, кто ворчит, но любит вас до потери головы.
Я не знала, смеяться мне или расплакаться.
На обратном пути я молчала. Алеста всё не умолкала о том, какую кроватку купит, и какую магическую подвеску повесит над ней.
А я думала о капитане. О его лице, когда я скажу ему, что нас будет не трое, а четверо. И почему-то в этот момент ощутила, как внутри меня всё наполняется светом и теплом. Как будто сама магия Хранительницы взяла меня за руку и пообещала: всё будет хорошо.
Пусть даже и с двумя детьми. И с мужем, который умеет пользоваться мечом, но не умеет правильно держать бутылочку. Мы справимся.
А если не справимся — мадам Аурелия сказала, что абрикосовое варенье помогает ещё и от послеродовой истерики.
Глава 65
Возвращение в поместье было почти триумфальным. Алеста шла вприпрыжку, не переставая щебетать, как птичка в брачный сезон, а я медленно поднималась по ступеням, ощущая, как мои магические силы сочатся из меня вместе с усталостью. Близнецы — это вам не котёнка завести. Это практически объявление войны самой себе.
В холле нас уже ждали: мой сын, с озабоченным выражением лица, и капитан — в своей обычной позе «я тут случайно проходил, но если что, готов умереть за графиню». Кажется, в этот раз ему такой случай представится, даже дважды.
— Ну что, как всё прошло? — спросил Джереми, делая шаг ко мне. Его взгляд мгновенно пробежался по моему лицу, потом по животу, будто там что-то изменилось за время поездки.
Я глубоко вдохнула и сказала, глядя ему прямо в глаза:
— Нас будет четверо.
— Кто? — переспросил он, нахмурившись.
— Мы, дорогой. Ты, я и… наши дети. Их будет двое.
Пауза.
Капитан застыл. Словно его поразили молнией.
— Двое? — наконец выдавил он, на шаг отступая. — Одновременно?
— Это называется близнецы, — ехидно подсказала Алеста, явно получая удовольствие от происходящего. — И да, они обычно рождаются вместе.
Капитан сел. Просто сел прямо посреди холла. Великий воин, защитник границ, гроза варваров — шлёпнулся на ковёр, как мешок с картошкой.
— Боги… — пробормотал он. — Я даже одного-то не держал на руках. А тут сразу двое. Что если я их уроню? Или перепутаю? Или — что хуже — они пойдут в меня?
— Учитывая твою дисциплину, — сказала я, наклоняясь, чтобы погладить его по щеке, — у нас, может быть, два крошечных командующих гарнизоном. С криками и сосками.
Джереми поднял глаза на меня. Взгляд у него был одновременно потрясённый, счастливый и напуганный до смерти.
— Я построю им крепость, — сказал он внезапно. — Прямо в саду. С башнями и сторожевой стеной. Чтобы они не лазили по шкафам. И магическую защиту.
— Дорогой, — рассмеялась я, — они ещё даже не родились.
— Вот именно! Времени в обрез!
Он вскочил и ушёл с таким видом, будто его срочно вызвали на битву. Рудольф проводил его взглядом с лёгкой улыбкой и повернулся ко мне.
— Знаешь, мам, я всегда