— Мне было интересно, есть ли у тебя зубы.
Делает вид, словно кусает что-то в воздухе.
— И как?
— Мне нравятся твои зубы. Даже очень.
— Расскажешь мне?
— О чем?
— О том, что с тобой не так.
— Сознание потерял. Видимо, ночью ты меня слишком утомила.
— Я? — садится в кресло с ногами. Кутается в длинный халат, на ногах смешные длинные носки с оленями. Это так по-домашнему, что мне хочется вообще никуда не ходить, завалиться с ней в обнимку на диван и... организм тут же подсказывает, с чего именно мы могли бы начать... И это удивительно, потому что обычно после приступа у меня еще долго ничего не работало раньше. — Э-э, стоп! Не переводим тему! Так что с тобой? Что за болезнь такая? А то мне твои... друзья, в смысле доктор и Анаит, какой-то бред рассказали...
Ну, что они еще могут рассказать, кроме правды?
Вздыхаю.
— У меня была травма, — снимаю мокрое полотенце, стучу пальцем по левому полушарию. Внутри отзывается легким пульсированием боли. — Осколок так и не смогли достать. Иногда случаются приступы — головные боли, потери сознания, я могу стать агрессивным и разгромить пол дома...
После каждой фразы всматриваюсь в ее глаза. Боишься меня?
Но нет, страха в ее глазах нет.
— Почему не сделаешь операцию? Деньги у тебя есть, можешь поехать куда-нибудь в Германию... И достать осколок.
— Потому что...
Потому что однажды во время такого приступа я убил свою жену и ребенка. Это достаточно веская причина? Потому что я скрываю то, что со мной происходит. Если об этом узнают, меня сожрут. В буквальном смысле — и в бизнесе, и в новом проекте... Потому что блять, я поверил в то, что всё прошло! Год ничего не было! Год! Я думал, что теперь могу жить, как обычный нормальный человек, я привел в дом особенную женщину и... Вот! Всё начинается снова!
Как будто мой организм только и ждал, когда мне снова захочется жить, чтобы напрочь выбить это желание!
Если так дальше пойдет, то... В какой-то момент ей станет небезопасно находиться рядом. Но я гоню эту мысль! Я пока не готов с ней расстаться! Еще чуть-чуть...
— Потому что исход ее неясен. Может закончиться тем, что я стану овощем.
В ее глазах мелькает что-то очень похожее на жалость. А вот этого мне не надо!
Подхватывается с кресла и садится сбоку от меня. Обнимает за талию. Кладет голову на плечо.
— Мы что-нибудь придумаем... Правда?
Было бы неплохо... Но вряд ли осуществимо.
— А ты почему не в школе?
— Как я тебя тут одного брошу?
— Чем займемся? — обнимая за плечи, укладываюсь вместе с нею на диван обратно.
— Я приготовлю нам обед... Будем лежать. Отдыхать. Смотреть кино, если тебе можно...
Какой замечательный план!
35 глава. Идиллия и шторм
Его рука медленно ползет по моему бедру вверх от колена.
Я теряю фокус и не могу сосредоточиться на сюжете.
— Мы смотрим кино! — напоминаю ему, на мгновение отрываясь от экрана.
— Мы смотрим кино, — покладисто соглашается он, но так и смотрит не в экран, а сбоку на меня.
— Тебе неинтересно?
Не могу сдержать улыбку.
Да, мне очень приятно, что ему хочется на меня смотреть. Да, мне приятно, что он никуда не спешит и откровенно наслаждается этим днем, этим временем, которое мы проводим вместе.
И я гоню прочь мысли о куче дел, которые нужно сделать по работе.
Потому что мне хорошо с ним. И я наслаждаюсь тоже...
Люблю фильмы в историческом антураже, особенно со славянским уклоном, наподобие "Волкодава" по книге Семёновой. Сейчас много новых в этом сеттинге появилось. Вот я и выбрала один, который ещё не смотрела.
Здесь, в гостиной, на стене висит огромный телевизор, по углам комнаты — колонки домашнего кинотеатра, под самим телевизором — искусственный камин. И в моих мыслях крутится неожиданная мечта — можно вот так по пятницам кино смотреть... вдвоем с ним...
И язык не поворачивается называть его про себя "Темнейшеством"! Какое же он "Темнейшество"? Он хороший. Ласковый.
На столике перед нами — нарезанные фрукты в красивой тарелочке. Мы только что поужинали мною приготовленным мясом с салатом. И он хвалил. И с аппетитом ел...
— Мне очень интересно, — отвечает он.
Но его пальцы, едва касаясь моей кожи, вновь начинают путешествие по ноге и подныривают под полу халата.
— Руслан!
— Ты смотри, смотри, — целует меня в висок. Наглые умелые пальцы приходятся по краю трусиков, легко заползая под них.
— Так! — легонько хлопаю его по руке, добавляя, надо сказать, острых ощущений и себе самой. — Тебе этого всего нельзя, понял!
Озадаченно смотрит на меня.
— С чего бы вдруг, доктор Ефимова?
— С того, что ЭТО — перегрузки и сильные эмоции! Вдруг спровоцируют новый приступ.
Он такой упертый! Ведет себя так, словно сегодня утром ничего не случилось! Как будто бы совсем-совсем ничего! Борис очень боялся за своё здоровье — прямо-таки на малейший чих реагировал, к врачам ходил постоянно. Здесь же... Полное безразличие к себе!
За ужином я попыталась сказать, что ему нужно обследоваться, но он отмахнулся и даже слушать не стал.
Меня это возмутило, до. Но кто я такая, чтобы настаивать? А кто я для него такая, кстати?
— А мы не будем меня перегружать! — уголок его губ дергается в улыбке. Смотрит так, как будто я такая, без косметики и в простом домашнем халате, — лучшая из всех женщин на земле.
— Это как? — вопрос вылетает из меня, прежде чем успеваю прикусить язык.
И судя по тому, как вспыхивают его глаза, мне кажется, он именно этого вопроса и ждал.
— О, давай, я тебе расскажу? — жарко шепчет на ухо.
И да, да! Я мгновенно вспоминаю, каким был секс с моим Темнейшеством! И, задохнувшись, вся покрываюсь мурашками.
— Я думала, ты не мастер сказки рассказывать, — шучу срывающимся голосом.
— Это не сказки. Считай, что это... мои фантазии, — прикусывает шею, ухо, от чего меня всю передергивает под ним. Судорожно втягиваю в себя воздух. — Просто я лягу на спину. Мы снимем с тебя халат. И прямо на фоне картинки Древней Руси ты сядешь на мой член.
Хищно облизывается.
Сумасшедший!
— А если кто-то войдет? — шепчу, пряча взгляд на его груди. Разглядываю крупную цепочку, обвивающую крепкую шею.
Сама понимаю, что этот мой вопрос звучит так, как будто я уже сдалась.
А я и сдалась.
Он так горячо смотрит, что я не могу сопротивляться! Да и, если честно, не вижу смысла.
— Пусть только попробуют, — усмехается он, распахивая на мне халат. — Выгоню всех на хрен.
С восторгом смотрит на мою грудь.
Где Темнейшество и где восторг! Но это точно он!
— Ох, какой ты... жестокий...
Его глаза темнеют. Неожиданно скатывается с меня, садясь на диване. Вздыхает.
— Да, Ксюш, тут ты попала в точку. Я жестокий. И иногда бываю... как бы это сказать... Даже опасным. Если почувствуешь что-то такое, от меня исходящее, то...
Он делает паузу, и я обнимая его сзади за плечи, перебиваю со смехом, не веря, что он может хоть что-то сделать мне:
— Беги?
— Именно. И вообще, если поймешь, что я не совсем адекватен, бросай меня и уезжай. И там, на той карте, что я тебе давал, есть деньги. Они твои. Купишь себе квартиру, какую захочешь.
Не верю своим ушам! Что за разговоры такие странные? У нас вроде бы только-только что-то стало получаться, а тут речь сразу о деньгах пошла, о квартирах, как будто он хочет сразу предупредить, что эта идиллия не надолго, что я для него — явление временное.
Мне хочется убрать свои руки с его плеч и... да просто взять и уйти в свою комнату! Потому что идиллия безнадежно испорчена.
И мне так жаль, что даже слезы на глаза наворачиваются.
— Мне ничего не надо! Слышишь? Если ты думаешь, что я с тобой из-за денег, то...
— Нет, Ксюша, нет, — ловит за руку, тянет к себе на колени. — Ни на минуту так не подумал о тебе...