Он вроде герой.
И его любят.
Но все его отношение к героине просто…
И ведь всё равно девяносто девять и девять процентов зрительниц хотело, чтобы они были вместе? Даже когда он изменял! Даже когда женился на этой чертовой красавице Наташе! Даже когда изменял красавице жене с героиней.
Сколько ошибок, боже, мистер Биг.
И всё равно мы все хотели, чтобы они были вместе.
Почему?
Потому что с ним она горела.
Горю ли я с Яном?
Горю.
Всё!
Этим всё сказано.
Но... готова ли я к этим качелям?
Я не знаю.
Качелей я точно не хочу.
Кино закончилось. Попкорн съеден.
Я бы еще съела что-то существенное, например какой-нибудь ветчины. У меня последнюю неделю просто бум, прошутто, хамон, мортаделла, докторская колбаса. вредно? Жить вообще вредно.
Идём на кухню.
- Мам, может уже можно торт?
- А кто нам запретит?
Достаю наше зефирное великолепие.
Торт уже схватился, но внутри не замерз, это хорошо. Наливаю чай, отрезаем по кусочку. Колбасу я тоже достаю, и ветчину.
Садимся.
- О, да! Тот самый вкус! Вкус детства. Почему раньше ты его часто делала, а потом перестала?
- Потому что потом мы могли себе позволить купить, или сделать на заказ.
- Но этот-то был твой, и вкусный…
Пожимаю плечами. Да, мой, вкусный. Но... так бывает.
- А почему ты не просила его делать?
- Не знаю, мам, мне тогда казалось, что ты занята, и ты обидишься. Помнишь, на мой день рождения ты заказала огромный торт в виде единорога?
- Тот невкусный? — я даже морщусь.
— Ты помнишь?
- Конечно! — было так обидно, столько денег отдала! — Но ты меня уверяла, что он отличный.
- Потому что я видела, как ты переживаешь, мам, и ты говорила, что он дорогой.
- Зря говорила.
- Да нет, не зря... Как еще детям узнавать цену вещам? И не только вещам.
- Наверное, ты права.
- Мам, я тебя люблю.
-А я тебя.
- Мам... что нам теперь делать?
А вот это вопрос.
- Что делать? В каком смысле?
- С Яном.
Я пожимаю плечами, улыбаюсь легко, хотя на душе ад.
- А что с Яном? Он твой…
39.
Ох уж эта мамочка!
Обнимаю её, чувствуя, как толкается братишка.
Странно так, я сейчас почти в том возрасте, когда меня мама родила. Чуть-чуть помладше. И в принципе, теоретически и сама могла бы родить. Ну, то есть физиологически точно.
Мне почти двадцать один. Сейчас, правда, так рано мало кто рожает. Ну, среди моих подружек так точно. Все предпочитают выучиться, найти нормальную пару, как-то на ноги встать.
По крайней мере, когда мы с подругами обсуждаем будущее мы рассуждаем именно об этом.
И никто не мечтает найти богатого папика, увести его от жены и быстро залететь, тогда жизнь удалась.
Нет, ну, есть, конечно... одна паршивая овца.
Да, да... Это я про суку Ангелину, которая разрушила мою семью!
Гадина.
Просто мразь.
И отец тоже хорош!
Пытался мне объяснить. Разговаривал, уговаривал.
— Ты меня сейчас, конечно, не поймешь, дочь, но потом…
- Когда потом, пап? Когда мне будет сорок два как маме и какой-то козёл вроде тебя меня променяет на малолетнюю мокрощелку?
- Выбирай выражения, Полина!
- Что тебе не понравилась? Старый или малолетняя? Хорошо, великовозрастный козёл и «йуная» мокрощелка, устраивает?
- Я начал с тобой разговор надеясь, что ты разумный, взрослый человек.
- Я не человек, пап, я девушка. Будущая женщина. Потенциально могу оказаться на месте моей матушки, андерстенд?
- Когда ты такой стала? Ты же была ангелом?
- Ангел у нас теперь твоя Геля. А я... Я такой стала, пап, когда мой отец привел в дом мою подружку и трахнул.
- Всё, разговор окончен.
- Неужели? А я-то уж было обрадовалась, думала, что ты со мной нормально поговоришь, а ты... просто трус пап.
- Трус, который тебя содержит.
- Ну, разумеется! Больше-то у тебя нет аргументов. Только один — лишить меня бабла. Знаешь, пап, а я справлюсь. Без твоего бабла. Мама справилась прекрасно.
И я не хуже.
- У, будешь брать у матери?
- А это уже, папочка, тебе должно быть до лампады!
Нет, я не была дерзкой.
Вообще ни разу нет.
Они меня хорошо воспитали. Я была целеустремлённой, дружелюбной, честной, хорошей, верной.
Верной подругой.
И как дура притащила в дом эту гадину Гелю... Нет, сначала она не была гадиной мне так казалось. Эта сучка еще говорила — ой, какие у тебя мама и папа замечательные, так любят друг друга, это такая редкость.
А я и уши развесила!
А потом — ой, а папа твой чем занимается? А мама? А папа много зарабатывает?
Да? Своя компания? Ой, как интересно!
Угу, конечно, интересно, а я овца! Мне надо было сказать — всё принадлежит мамочке, а папочка просто так, Альфонс. Интересно, что бы она тогда делала?
И вытравить её змеёныша я тогда хотела абсолютно серьезно.
Да, я пошла на преступление. Сознательно.
Обидно только, что в итоге мама пострадала.
Но…
Тогда я её не понимала. Маму.
Мне казалось, она должна бороться. Она не должна отца просто так отпускать. Она должна его привязать, заставить бросить Гелю!
Я тогда не думала, что может чувствовать моя мама.
Теперь я, кажется, повзрослела.
Стала понимать.
Это... Это заслуга Яна, в какой-то степени.
Ян... Я вообще не думала, что у нас будут какие-то отношения.
Ну, пригласил неожиданно на танец интересный взрослый мужчина.
Старый.
Чёрт... Ну да, я сначала так подумала.
Красивый, жалко, что старый.
Наши все прям возбудились. Наши — это с кем я была на вечеринке в том пафосном ресторане.
Это была смешанная компания, пригласила однокурсница, там и её одноклассники были и наши одногруппники.
Один мне нравился. Стеф. Интересный. Такой... не красавец, но интеллектуал, и с юмором. Я вообще всегда на таких западала, кто мог меня насмешить. Этот смог.
Мой громкий смех и привлёк Яна.
Он потом признался.
Смех, да, и то, что я на маму похожа.
Это я только сейчас, наверное, до конца поняла. Тогда он просто сказал — вы напоминаете мне девушку, в которую я был влюблён. Я думала, он просто так заигрывает. Типа я попала в его идеальные представления о партнёрше — звучит так, что зубы сводит. Ладно, тогда я особенно об этом