- Нет. То есть... Чёрт. знаешь, это не очень красиво получилось, а звучит вовсе отвратительно. Мы случайно столкнулись, случайно пересеклись, и... и переспали тоже.
- Случайно?
- Почти. То есть... я хотел этого, очень. Она... как мне казалось, тоже хотела. Мы провели ночь, а потом...
— Что потом?
- Потом твоя мама, Елена Прекрасная, меня прекрасно отшила..
- Погоди... Елена Прекрасная... а ты... ты Ян Ужасный?
- Именно.
- Господи... и... ты…
- И я. Вот так.
Как говорит мама — мой шок был в шоке.
Сильно в шоке.
Я понимала, что плачу, но не понимала как. Просто слезы текли. Я не знала, почему.
Я вообще не очень соображала, что происходит.
Просто мужчина, с которым я, кажется, готова была строить какие-то серьёзные отношения оказался той самой неудачной, трагичной первой любовью моей мамы.
Да, да, она как-то о нём рассказывала. Я не то, чтобы хорошо всё запомнила, но какие-то вещи знала.
А еще он оказался отцом моего будущего брата.
И это вообще зашквар…
Боже, как хорошо, что мы с ним не успели переспать.
Как хорошо, и…
И что теперь?
- Малыш, не плачь.
- Почему она тебя отшила? Ты же классный? — голос хрипел, и я его сама не узнавала.
- Я не классный, Полин, я мудак... Гандон, как твоя мама скажет Я... Я должен был не просто бороться за неё. Я должен был взять и... взять. Всё, понимаешь? А я…
Он закрыл глаза, откинул голову. Стоял, упираясь на стену моей скромной кухоньки.
Красивый мужчина, которого я хотела назвать своим.
Чужой.
- Полин, прости меня. Ты... Ты достойна лучшего.
И тут... тут до меня дошло.
- Ты знал?
- Что?
Знал, что я её дочь?
- Нет. То есть... я понял это совсем недавно, когда ты сказала про гендер-пати и назвала маму Елена Прекрасная я..
- И ты пошёл со мной. Зачем?
Уголок его рта дернулся, он пожал плечами.
- Если бы я знал.
- Уходи.
- Прости меня.
- Ты... ты не у меня должен прощения просить, а у неё, ты... Чёрт, мама права, ты мудам И... знаешь, лучше не подходи к ней! Не смей к ней подходить! Она... ей нельзя волноваться. А ты…
- Я постараюсь сделать так, чтобы она не волновалась.
- Неужели? Лучше... лучше тебе свалить куда-нибудь на Камчатку.
— Ты считаешь, что твоему брату не нужен отец?
- Тебе еще надо дорасти до того, чтобы быть отцом моего брата.
- Ясно.
- Маме не нужен такой как ты.
— Ты в этом уверена?
Я промолчала.
Потому что я не была уверена.
Ни в чём не была уверена.
Я просто... просто словно летела с огромного склона на лыжах, абсолютно не умея этого делать, а за мной летела снежная лавина.
Вот так я себя ощущала.
— Она просила меня ничего тебе не говорить.
- Но ты и тут решил поступить как мудак.
- Как мужчина. Я должен был сказать тебе сам.
- Поздравляю.
- Полина, я... Ты должна понять, что я... Ты мне очень нравилась и нравишься. И я уверен, что ты достойна лучшего.
- Однозначно.
- Надеюсь, ты меня простишь.
- Я? Ты не о моём прощении должен думать.
- Я знаю. Но... на её прощение у меня еще меньше надежды.
Я усмехнулась.
Что еще было ответить?
Ничего.
Просто... капец!
Как у них, у мужиков, все просто!
Переслал с одной, не срослось, пошёл, нашёл другую, тормозил, потом снова первая на горизонте и оказывается там любовь до гроба.
А на хрена тогда было таскаться по ресторанам, приглашать на танцы молодух?
- Полина…
- Всё... нормально.
- Нормально?
- Нет. Но... уходи. Лучше сейчас уходи и.... и всё.
- Прости меня.
Хотелось кричать.
Нет, я не влюблена в него. Не так сильно, как мама, наверное. Но... я хотела! Я так мечтала влюбиться! Я уже почти... вот почти…
Господи…
Дверь закрыла.
Телефон схватила.
Звонить маме?
И... и что? Что я ей скажу? Как ты могла? Как ты могла не сказать мне сразу? Как ты могла не понять еще там, в ресторане, когда я тебе рассказывала про своего нового Яна?
Откуда ей было знать?
Сколько Янов в Москве?
Сколько их вообще в мире..
Но на пати-то она могла? Я ведь подходила к ним! Я ведь чувствовала… Что что то не так!
Мне казалось, всё из-за того, что он старый.
Нифига он не старый! Ишь, бебика заделал...
Мама тоже хороша! А предохраняться?
Вспоминаю о её проблемах. Она ведь считала, что всё, у неё климакс?
Климакс... господи.
Я смотрела на телефон. Гипнотизировала. Но…
У мамы был трудный день. А я и так по жизни доставила ей не мало хлопот, поэтому... Поэтому пусть отдыхает. До утра.
Но до утра не получилось.
- Полина? Это помощник Измайлова. Он попал в аварию.
Зачем я позвонила маме?
Просто не могла не позвонить и всё. Даже понимая, что ей нельзя нервничать.
Просто... мне больше некому было позвонить. Мне было очень больно и страшно.
А когда нам больно и страшно мы звоним маме.
А сейчас, когда мы в ней так прекрасно провели время вместе, я обнимаю её и думаю, какая она у меня всё-таки... девочка! Женщина!
Ян мой!
Да нифига!
- Нет мамочка. Ян не мой. Ян твой.
40.
«Ян твой, мамочка».
И почему мне кажется, что мы делим шкуру неубитого медведя?
Ян, возможно, будет сильно удивлён.
Хотя, может и нет.
Помню, в молодости ему как раз нравилось быть в центре женского внимания. Из-за него девки даже драки устраивали.
Я это прекрасно помню. Я только была еще мелкая, а ему… ему уже было восемнадцать, да. А может меньше? Но и мои ровесницы, девицы из параллельного тоже на него вздыхали и даже волосёнки друг другу рвали. Я серьёзно.
Рассказываю Полине эту историю, и мы с ней дружно хохочем.
Потом вообще рассказываю.
Как влюбилась.
Ну, представляешь, приводит брат в гости друга, а друг ну просто — вау! Выглядит как солист какой-то поп или рок-группы, мечта девчонок «на раёне».
- А как он тогда выглядел?
- Как?
Усмехаюсь.
В двенадцать я просто смотрела на Яна Измайлова и думала, что он красивый.
Чем-то похож на солиста группы