При этом взбунтовались и питерцы под руководством Г. А. Коржавина…» — вспоминает Г. А. Ефремов.
Не удалось сохранить в составе НПО машиностроения и истринский НИИ электромеханики, когда-то основанный А. Г. Иосифьяном — «главным ракетным электриком», по выражению С. П. Королёва, — как филиал ВНИИЭМ. С ВНИИЭМ в своё время ОКБ-52 — ЦКБМ — НПО машиностроения много и эффективно работало.
Были и другие потери. Так, смоленский «Авангард» вошёл в состав НПО машиностроения без трёх крупнейших цехов.
«Достаточно много времени мы потратили на то, чтобы обеспечить финансовую устойчивость путём максимальной консолидации наших капиталов и активов, — отмечает Г. А. Ефремов. — Нам, в НПО машиностроения, удалось получить практически без потерь имущественный комплекс, включающий земельные участки в Реутове. Кроме того, в состав имущественного комплекса вошли все здания и сооружения, оборудование, значительная часть интеллектуальной продукции в виде документации, патентов и результатов исследований. На такой же результат мы нацелили и тех, кто входит с нами в корпорацию.
Нам казалось, что изменение организационно-правовой формы должно ускорить прохождение целого ряда решений и дать нам ббльшую самостоятельность. Например, в вопросах кредитования и инвестиций, использования имущественного комплекса, обеспечения финансовой устойчивости и развития перспективных тематических направлений деятельности предприятия.
Вместе с тем мы понимали, что повышается ответственность за принимаемые решения каждого предприятия корпорации и нашего как головного особенно. Мы должны были научиться грамотно распоряжаться своими капиталами».
Уже позднее, когда эпоха акционирования окончилась, один из реутовских чиновников, которого связывали с Гербертом Александровичем достаточно тесные отношения, пользуясь случаем, затеял с ним доверительный разговор.
— Ну а сколько ты себе взял акций? — сверля глазами Ефремова, спросил он, имея в виду акции НПО машиностроения.
— Ноль! — твёрдо ответил ему Ефремов.
Чиновник, услышав этот ответ, едва не упал со стула.
В 2013 году в рамках укрупнения созданных в оборонно-промышленном комплексе Российской Федерации интегрированных структур Военно-промышленная корпорация «НПО машиностроения» в качестве субхолдинга вошла в состав корпорации «Тактическое ракетное вооружение».
«ЗАГРАНИЦА НАМ ПОМОЖЕТ»
При переходе на новые экономические рельсы большие надежды возлагались на сотрудничество с развитыми странами Запада. Большинству этих надежд сбыться не удалось, а некоторые попытки сотрудничества и вовсе кончались скандалами или прямым обманом со стороны западных партнёров, хотя и отечественные чиновники, подвизавшиеся на ниве международного сотрудничества, отнюдь не отличались высокими моральными качествами.
Когда в 1990-е годы начались поиски различных гражданских работ для НПО машиностроения, от США достаточно быстро было получено обещание поддержки, но не в ракетно-космической отрасли, а в так называемой «пузырьковой» конверсии. «Пузырьковой» конверсией принято именовать конверсию, когда вместо высоких технологий, освоенных предприятием, ему предлагают что-то вроде примитивного выпиливания из фанеры или изготовления простеньких поделок из чурок. Именно такое финансирование конверсионных программ предложили американцы.
Со стороны НПО машиностроения было представлено порядка десяти различных проектов, в том числе запуск станции «Алмаз-1 В», интересной прежде всего для американцев, но ни в коем случае не для государственных чиновников, а для представителей частного капитала, которые ею активно интересовались и готовы были начать переговоры. Но затем в одночасье все буддирования российских специалистов, словно по команде, были прекращены.
— Американцы согласились выделить нам пять с половиной миллионов долларов, в те времена это казалось огромными деньгами, — вспоминал Г. А. Ефремов. — Но транш выделялся не в долларах, а в бывшем в употреблении оборудовании завода по розливу «Дабл-Колы», третьей по раскрученности и финансовому размаху фирмы США, специализирующейся на выпуске безалкогольных газированных напитков. Определение «пузырьковая» к такому типу конверсии подходило и по смыслу и по сути. Мы тогда согласились: решили, что подзаработаем денег, заткнём образовавшиеся финансовые дыры, окажем поддержку коллективу.
Но не тут-то было. Представители фирмы, приехавшие из американского городка Чаттануги, сразу, не особо манерничая, откровенно спросили: «Ребята, а где ваш главный ракетный комплекс? Нам предписано, чтобы именно там стоял наш завод».
Мы предложили им большой корпус № 45 — не подошёл. Разведённые переговорами даже пошли на то, что освободили другой корпус, где были компрессоры для производства азота, для работы наших криогенных систем. Приехала группа проверяющих из Германии — какие-то американские инженерные войска, внимательно и долго всё осматривали, но решили, что и это не годится.
Параллельно шли переговоры и о будущем планирующегося СП.
— Банка «Колы» будет стоить доллар: полдоллара вам, полдоллара нам, — предложили мы.
— Нет! — возразили американцы. — У нас должно быть развивающееся предприятие: всю прибыль мы должны будем вкладывать в его развитие.
В итоге от планировавшегося сотрудничества, потеряв время и силы, уничтожив некоторую часть вспомогательных производств, мы отказались…
Потом несколько раз вместе с В. И. Мартыновым мы ездили в США по работе в рамках проекта «Гор-Черномырдин». Наконец выиграли там тендер на разработку программного обеспечения для крупных американских фирм. Была достигнута договорённость, было одобрено проведение сугубо мирных разработок в области математики, медицины, таможенных служб на 15 миллионов долларов. Начали работу…
Вскоре из Штатов, из самого Минфина, приехали два высоких, изысканно одетых седовласых джентльмена. Посмотрели наши первые прикидки.
— Э нет, так не пойдёт, — решили они. — Здесь же задействована математика высочайшего уровня. Вам этого нельзя.
Вот так вот: они не только пытались определять, чем нам заниматься, но пытались, скажем так, переместить с профессорской кафедры в начальный класс средней, а то и вовсе церковно-приходской школы.
За время сближения со Штатами и с Западной Европой отечественные специалисты имели возможность ознакомиться со многими иностранными системами вооружений. Но ничто не произвело на них сильного впечатления, скорее наоборот — даже вызвало усмешку. Культура производства — да, она была высокой, но то, как были выполнены сами разработки, вызывало большие вопросы.
Западные специалисты также пытались влезать и влезали в наши военные наработки весьма глубоко. Не раз была замечена озадаченность и даже удивление на лицах потенциальных конкурентов, когда то, что они нашли, не вязалось с их представлениями о российских специалистах.
В то же время и на Западе были люди — капиталисты и предприниматели, пытавшиеся войти в наше положение и наладить долгосрочное взаимовыгодное сотрудничество с бывшими советскими предприятиями.
Интересной объёмной работой Г. А. Ефремов считает проект главы финансовой консалтинговой компании из Бостона (Batterymarch) господина Дина Ле Барона, сводившаяся к финансированию из пенсионных фондов крупных фирм США двадцати проектов выводимой на международные рынки гражданской продукции оборонных предприятий СССР, а затем России.
Поддержка проекта Дина Ле Барона проводилась под контролем лично М. С. Горбачёва и была мгновенно прекращена с приходом к власти Б. Н. Ельцина.
Через полгода после прихода к власти Б. Н. Ельцина Дин Ле Барон посетил Москву, где встретился с Г. А. Ефремовым, Б. В. Бункиным, Ю. М. Перуновым и рассказал, что после ухода из России его проект был