Бросок был стремителен. Тело медика дёрнулось в сторону, будто от сотрясшего все её существо удара. Небо вдруг стало чёрным, а тени побелели: от дикой боли окружающий мир обернулся изнанкой. Два изогнутых длинных клыка впились в плоть. Вита пальцами правой руки ощущала, как содрогаются мышцы змеи, закачивая в рану всё новый яд. Левой стороны своего тела она уже почти не чувствовала.
Рядом кто-то скулил, и эти звуки не могли иметь ничего общего с медиком в ранге прима. Вита вырвала змею из раны, уже почти ничего не видя вернула её в корзину. На ощупь закрыла крышку. Она двигалась без всякой мысли, повинуясь одной лишь вколоченной с детства привычке. Глупая тварь уползёт из круга, и будет зарублена всего лишь за то, что тяпнула чью-то ногу. Объясняйся потом с потерявшим редкий экземпляр Авлом…
Яд болью и немотой растекался по телу. Загнанно дыша, Вита привалилась к копью. Сомкнула на нём руки.
Гадюки белой горячки получили своё название не зря. Яд их, помимо прочих свойств, был едва ли не сильнейшим из известных человечеству проводников видений. Та доза, которую получила Вита, должна была стать смертельной. Но не зря же она, в конце концов, носила титул примы.
Медик собрала расплывающуюся волю. Сетью набросила её на магию, что поднималась из разбуженных ядом глубин.
«Используй. Измени. Исцели».
Вита потянулась к благословению, что подарил ей когда-то в благодарность степной шаман. Давнее, но всё ещё чистое, всё ещё живое. А затем она коснулось того тёмного, что должно было бы называть проклятием, и втянула его в глубь себя. Собрала через поры, как растение собирает солнечный свет.
Это приготовление ещё одной чаши с лекарством. Яд жизни, знакомый, как дыхание. Просто вместо зелья — её собственная кровь. Вместо серебряного бокала — её тонкая кожа.
«Исцели, исцели, исцели их. Детей рода Боржгон».
Медленно, качаясь в такт барабанам своего сердца, Вита поднялась на ноги. И раскрыла глаза.
Мир духов и видений раскинулся перед ней бескрайним туманом. Чёрное солнце застыло в зените, и зеркалом его, отражённым светилом стояла перед ней старая шаманка. Прочие степняки клубились вокруг, точно манящие вдаль маяки. Вита рассеянно подумала, что сияние их, должно быть, тем ярче, тем больше магическая сила. За заслоном ритмичных бубнов собрались фигуры более плотные, более связанные с землёй и более острые. Это, должно быть, воины. Похожие на кружева прихотливые плетения вокруг — действующие заклятья.
Вита прищурилась, ища испорченное благословение. То, зачем она пришла сюда. То, что следовало исправить. Едва лишь медик так для себя сформулировала, как цель возникла перед ней, будто спала с глаз очередная вуаль. Чёрная жидкость, липкая, как паутина. Она цеплялась за отдельных шаманов круга, венами-лозами оплетала воинов, проникала даже в коней. Чёрные разводы пятнали степь, причудливыми сетями уходили к горизонту, к другим стоянкам и дальним кочевьям.
«Боги, сколько же их? Как дотянуться до всех, не забыть никого?»
Медик выдохнула. Сжала руки на сигне. Полированное древко под её ладонями было осью, было опорой, было центром вселенной. Оно возвышалась нерушимым столпом. Оно проросло мировым древом, и его корни уходили глубоко в землю, а ветви поддерживали небеса. Огромные сонные змеи свивали среди этих ветвей свои кольца. Чешуя их сияла очищающей белизной, а в глазах стыла мудрость времени.
Через ладони, через кожу и волю направила Вита магию, что переполненной чашей затопила её тело. Исцеляющая сила поднялась по стволу, золотя кору, распуская зелёными листьями и огоньками цветов. Когда волна дошла до дремлющих змей, они вспыхнули белым пламенем. Подняли узкие головы. Грациозными лентами спустились с ветвей, точно по водам морским заскользили по воздуху.
Вита следила за этим полётом и знала, что остался один только шаг. Но сил на него не было.
Перед взглядом её встал легионер, от которого прима оттащила юную Арию. Медик оставила пациента за спиной задыхаться в собственной крови, оставила и не обернулась.
Засмеялся кочевник, потерявший в бою шлем, расплескавший по плечам косы. Наконечник копья так легко вошёл в горло. Руки медика ощущали, как раскрылась под лезвием плоть, как хлынула на древко горячая влага.
Три рыжеволосые девочки, с бледными, фарфорово-тонкими лицами. Старый врач, с длинной седой бородой и искалеченными пыткой пальцами… Много. Их было так много.
Вита слово заново вернулась в тот вечер, когда хоронили её сына. Мир вокруг — пустыня и пепел. Самое страшное уже случилось, и поздно плакать. Бросаться за помощью к керам — поздно. Сотворённого не вернуть.
Всё, что произошло в долине Тир, развернулось перед внутренним взглядом. Все события, что привели их к этому мигу, осветились с беспощадной, ядовитой ясностью. Ошибки, страх, неизвестность. Порождаемые ими неисправимые, злые решения. И смерти. Столько смертей. Разве можно исправить?..
Если нет, остаётся не жить. Либо как-то жить дальше.
Слёзы в этом пространстве были чёрными, едкой горечью пятная кожу. Вита тыльной стороной ладони размазала их по лицу. Затем подняла руку, зная, что в реальном мире пальцы её легли на остриё. Нашла отточенный край. Сжала. Яд её жизни алой струйкой потёк по магической сигне.
Змеи, получив последний приказ, метнулись в атаку. Призрачным пламенем пронеслись сквозь шаманский круг, развернулись среди всадников хана Гэрэла. Были они огромны, ярки и для смертных беспомощных глаз почти что невидимы. Там, где касался их очищающий огонь, паутина благословения вспыхивала, дрожала, менялась. Светлела, захваченная внутренним изменением. Обретала свою изначальную форму.
Вита покачнулась, пытаясь не дать сознанию расщепиться на тысячи мыслей-осколков. До конца было ещё далеко. Медик направляла змей вдоль чёрной вязи, вдоль клякс и разводов, отслеживая очаги заразы. Перед внутренним взглядом мелькали ожерелья огоньков. Это, должно быть, кочующие в степи племена. Одна за другой чернильные лужи исчезали, сменяясь приглушённым перламутровым переливом. У пары стоянок она замешкалась, сбитая с толку чудным, ни на что не похожим оттенком душ. Они изгнаны были в дальние кибитки. Должно быть, те степняки, которых избавило от болезни вмешательство керов. Вита очистила и их тоже. И это навело её на мысль об еще одном месте, которое следовало проверить.
Крепость Тир в пространстве видений выглядела монолитом, созданным из огненных букв и знаков. Магическая цитадель, сама суть и значение которой была в том, чтоб стоять нерушимо перед любым вторжением. Медик попыталась проникнуть за ришийскую вязь раз, другой. Послала через змей повелительную надменную команду. Письмена скользнули в сторону, позволяя взгляду войти внутрь.
После проведённой Фаустом очистки, от степного «проклятья» в крепости осталось лишь пара жидких островков. Прима добросовестно их