И лишь когда надобность в мощных аналитических способностях Эммы исчезла, я позволил себе и ей снова разделиться. После чего еще раз оглядел разгромленную пещеру. Немного подумал. И в ожидании прихода спасателей занялся еще одним важным делом, с которым следовало закончить до того, как в пещере появятся посторонние.
[1] Триллион.
Глава 8
Спасатели появились ровно через тридцать два с половиной мэна после взрыва, причем появились они сразу с двух концов штрека и почти одновременно подошли к тому месту, где был когда-то экран. Перед этим, само собой, до меня доносились звуки работы техники, грохот падающих камней, да и человеческие ауры я увидел задолго до того, как спасательная команда пробилась сквозь многочисленные завалы и отыскала меня посреди полуразрушенной пещеры
Я к тому времени уже успел отыскать свою потрепанную каску и водрузить ее на законное место. Придал своей одежде максимально расхристанный вид. «Нарисовал» на физиономии синяки и ссадины, а на голове попросил Эмму сделать еще и внушительную шишку, чтобы люди не думали, что разрушение потолка мне легко далось. Засохшая кровь, порезы и разрывы в комбезе, строго соответствующие им повреждения на коже, естественно, прилагались. Да и все остальное выглядело достаточно достоверно, чтобы одним своим видом подтвердить правдивость моих слов.
Завал, который образовался вокруг того места, где я сидел, мы тоже немного разобрали, а часть булыжников аккуратно распылили, чтобы было не видно, что меня в момент взрыва что-то прикрывало. С потолком, естественно, я тоже поработал, создавая видимость, что конкретно над тем местом, где я сидел, не нависало никаких крупных объектов.
Затем я активировал печать мастера и отправил весточку мастеру Даэ, рассудив, что ему как старейшине рода наверняка скоро доложат или уже доложили о случившемся.
При этом чувство вины за произошедшее меня если и беспокоило, то совсем немного. Да, в некотором роде именно я спровоцировал нестабильность чужого найниита. Однако это было сделано неумышленно — раз. Я понятия не имел, что в природе существуют преобразователи управляющего поля и тем более не знал, что конкретно мне в их присутствии следует соблюдать крайнюю осторожность — два. Наконец, я не вмешивался в их работу, никоим образом не стремился никому навредить, не пытался спровоцировать конфликт полей. Напротив, когда стало ясно, что что-то не так, я максимально быстро разорвал контакт и предпринял все меры, чтобы ничего плохого не случилось. Поэтому по большому счету винить меня было не в чем. Ну разве что в наличии Таланта, присутствии в моем теле большого количества найниита и в том, что я с таким количеством минерала умудрился оказаться в шахте в то самое время, когда там работали проклятые приборы.
Еще, раз уж у нас появилось время, мы с Эммой залезли в более-менее целые преобразователи и спокойно их изучили. Составили предполагаемую схему работы приборов, которую я потом планировал обсудить с танами Расхэ. Ну и вообще постарались удовлетворить свое любопытство, раз уж нам никто не мешал, а сами устройства оказались под боком.
Наконец, самое важное, что я успел сделать, это немного поэкспериментировать со своим собственным управляющим полем и обнаружить, что теперь могу в произвольном порядке менять его характеристики без всяких приборов, то есть переводить его из условно правильного, обычного, в, так сказать, неправильное состояние, а вместе с ним менять и свойства найниита.
Новое поле… то самое подвижное, неровное, сверхгибкое и сверхпластичное… с виду вроде было для моих задач бесполезным. Меня, в общем-то, и старое вполне устраивало. Однако когда мы внимательно его изучили, то неожиданно выяснили, что в таком виде оно намного быстрее усваивает новые найниитовые частицы. А еще пришли к выводу, что с такими характеристиками его с высокой долей вероятности не сможет засечь ни один стандартный определитель. Просто потому, что на такие свойства поля существущие в Норлаэне приборы были банально не рассчитаны.
Это, в свою очередь, означало, что угроза обнаружения моего Таланта стала существенно меньше. Проще говоря, с обновленным полем я нежданно-негаданно избавился от необходимости при появлении определителя найниитового поля заниматься экстренной деактивацией и больше не терял способность использовать найниит там, где раньше это было рискованно.
То есть получалось, что предчувствие меня не подвело и поездка на шахту и правда оказалась полезной. А главное, благодаря новым свойствам поля… я решил, что обозначу старый и новый его варианты как режим один и режим два… передо мной открывались такие перспективы, что просто ух.
Само собой, про сам найниит я тоже не забыл и, пока меня «спасали», забрал из найниитовой лужи столько, сколько смог. К сожалению, больше моих прежних девятисот девяноста с хвостиком акрионов в меня все равно не влезло. Да и грабить Хатхэ… после всего, что они для меня сделали… было как-то неудобно, поэтому в итоге я забрал только свое, а чужое решил не трогать.
После этого мне оставалось лишь добросовестно дождаться появления гостей и изобразить при виде людей в ярко-желтых защитных костюмах бурную радость.
Они, само собой, тоже обрадовались, что я живой. И оказались так любезны, что даже спрашивать ни о чем не стали — это, в общем-то, не входило в их компетенцию. Поэтому меня только бегло осмотрели, убедились, что серьезных травм нет и что я вполне способен самостоятельно добраться до лифта. После чего один из спасателей проводил меня на поверхность, тогда как оставшиеся принялись разгребать оставшийся после меня мусор и попутно искать, не нужна ли еще кому-то на двадцать пятом уровне посильная помощь.
А вот на поверхности все оказалось далеко не так радужно, как на глубине.
Начать с того, что меня после «освобождения» отвели не к лэну Кайре, который отвечал за всех нас перед комендантом, а в подвал, где поместили в какую-то тесную каморку с железной дверью, в которой, помимо стола, двух стульев и коробки биотуалета в углу, никакой мебели не было, и которая до отвращения напоминала самую обычную камеру.
Каску и комбез мне было велено сдать.
Когда их забрали, в каморку пожаловал безымянный лаборант и, сообщив, что у него приказ, забрал у меня кровь на анализ, после чего просветил целым набором артефактов и, не прощаясь, вышел, так и не сказав, что именно искал.
Вскоре после этого ко мне явились