— Доброй ночи. Конечно, появились, — с готовностью отозвался я, присаживаясь напротив устроившейся на ковре Моррох в позе покоя. — И очень надеюсь, что ты поможешь мне разобраться.
— Спрашивай, — милостиво кивнула она. — На моих занятиях мы будем всегда начинать именно с этого — с вопросов. Если их вдруг не будет, это станет для меня сигналом, что о моих словах ты в свободное время не подумал и даже не стремился разобраться. Но раз они есть, то я готова ответить.
Я устроился поудобнее и мысленно потер ладони.
Очень хорошо. Такой вариант обучения меня более чем устраивал.
— Скажи, есть ли способ отличить полноценное видение от обычного сна? — спросил я самое, как мне кажется, главное. — Там и там события могут очень сильно напоминать реальность. Там и там они могут быть очень правдоподобными. Как и в видении, так и во сне может быть и чаще всего имеется эффект присутствия… ощущение того, что все по-настоящему. Но тогда как провидец понимает, где был обычной сон, а где — возможное будущее?
— Правильный вопрос, — кивнула Моррох. — Поскольку предвидение напрямую происходит из ветви сна, а видения в каком-то смысле сны и есть, то и по структуре, и по реалистичности они действительно почти идентичные. Различия, как водится, в мелочах.
Я навострил уши.
Ну-ка, ну-ка…
Признаться, эта проблема возникла передо мной, когда я едва не убил по ошибке лэнну Хос на занятии у лэна Лойена. Я тогда не понял, что это не по-настоящему. А когда пришел в себя, даже мысли не держал, что все произошедшее именно видение, а не какой-то там, навеянный чужим вмешательством сон. Я не смог их различить. Я вообще не понял, что это было. И больше не хотел испытывать эмоции, которые еще только могли со мной случиться, а то, может, и вовсе не случатся, если я предпочту выбрать для себя другой вариант будущего.
— Так вот, видения… — тем временем задумалась Моррох. — Ты уже знаешь, что они бывают простыми и сложными, одиночными и множественными, короткими и длительными, связанными с провидцем или же нет. И каждый из этих видов мы с тобой уже подробно разобрали. Видения также делятся по степени важности на малозначимые, значимые и очень значимые для провидца. Промежуток времени, который они охватывают, тоже имеет значение. В том плане, что нам принципиально важно, ближайшее будущее в них показано или же отдаленное. А еще они могут быть важны непосредственно для того, кто их видит, иметь очень косвенное к нему отношение, но затрагивать целые группы людей, или же быть по-настоящему глобальными, то есть касаться уже страны или мира в целом. При этом видение, как правило, состоит или из какого-то одного, или же из цепочки последовательных и непременно связанных друг с другом событий. Ты не будешь бессистемно перепрыгивать от одного к другому, как это нередко бывает в обычном сне. Кроме того, видение всегда будет строго логичным. Скажем, во сне ты можешь увидеть нереальное существо, знакомое здание, которое будет иметь совершенно фантастическую расцветку, знакомых людей, которые делают или говорят то, что в реальной жизни никогда бы не сделали и не сказали… более того, во сне порой ты замечаешь эти несоответствия, просто не всегда они кажутся тебе нелогичными. В видении же их по определению не будет. Люди, здания, все предметы окружающей обстановки непременно окажутся на своих местах. Хотя иногда это удается понять лишь после того, как видение закончилось.
— Честно говоря, это не очень четкие признаки, — кашлянул я.
— Да. Поэтому для работы с видениями мы часто используем технику не просто осознанных, а фиксированных снов, где в любой момент можно осмотреться, остановить сон, получить над ним полный контроль. Только там ты в полной мере ощутишь разницу, потому что осознанный сон всегда можно поставить на паузу, а вот видение — нет.
Я задумчиво кивнул.
— Понял. Еще вопрос. Если меня вдруг некстати накрыло видение, есть ли способ сделать так, чтобы вызываемые им эмоции стали не такими острыми?
— Нет, — качнула головой провидица. — В видениях… имею в виду именно первичные видения, а не повторы… работает принцип «все или ничего». Ты или погружаешься в них с головой, или же их просто не будет. Именно поэтому первичное видение, в отличие от сна, нельзя остановить, нельзя изменить. Его можно только пе-ре-жить, ученик. Причем ты до самого последнего мига можешь не понимать, что это — видение или реальность. Ты будешь погружен в него с головой. Вынужденно проживешь его до конца. Но есть еще один признак, который позволяет понять, что это не просто сон, а нечто большее — видение, ученик, никогда не покажет тебе прошлое, в отличие, скажем, от памяти рода. Видение почти никогда не связано с настоящим, как это нередко бывает со сном. Это значит, что в видении ты непременно будешь старше, чем сейчас. Твои друзья, родственники и знакомые тоже будут не такими, какими ты их знаешь. Здания, которые ты видел, тоже постареют. И по совокупности указанных признаков чаще всего можно сориентироваться.
— Хорошо. А если я, к примеру, не смогу себя увидеть? Если в видении не будет ничего конкретного, что привязало бы его к знакомому мне месту или людям?
Патриарх проницательно на меня взглянула.
— Ты ведь уже что-то видел, верно?
— Да, — признался я и вкратце сообщил о том, что случилось на занятии у лэна Лойена. — Но я не знаю, как это трактовать. И тем более не знаю, когда ждать обещанной гадости, потому что никаких ориентиров в том видении у меня не было.
Моррох на мгновение прикрыла глаза.
— Самое первое видение для провидца всегда самое яркое. Но, вопреки общепринятому мнению, сбывается оно далеко не всегда.
Я удивился.
— Мои учителя говорят другое.
— Да. Потому что эту информацию им дала Иэ Хатхэ. Спорить с ней никто не рискнет, да и в целом она не так уж далека от истины. Единственное, чего она не учитывает, это то, что чистокровные провидцы и сопряженные маги с ветвью предвидения в ауре имеют несколько разные способности.
Я вздрогнул.
— Лэнна Иэ — сопряженный маг…
— Нет, — качнула головой Моррох. — Она — менталистка и провидица. А вот пространственная