Трактат Запретных Прикосновений
1.
1.
За окнами дождь. Тяжелые капли барабанят по витражным стеклам.
В камине потрескивают дрова, бросая причудливые отсветы на каменные стены.
Сижу в глубоком кресле, завернувшись в мягкий шерстяной плед. Холодные пальцы сжимают пустой хрустальный бокал. Последние капли вина давно выпиты, но руки не отпускают холодное стекло.
— Миледи Аэрин, ещё вина? — робкий голос служанки резко вырывает меня из мрачного оцепенения.
Киваю молча. Не поднимая усталых глаз. Тёмно-красная жидкость медленно льётся в хрустальный бокал: цвета густой крови, цвета неотвратимой смерти, что бродит за толстыми стенами нашего замка.
— Кузина, вы сегодня необычайно печальны, — глубокий, бархатистый голос Фэйриана мягко нарушает гнетущую тишину.
Медленно оборачиваюсь. Он стоит у высокого окна — высокий, статный, с безупречной аристократической осанкой. Роскошные рыжие волосы пламенеют в мерцающем свете свечей, падая на широкие плечи непослушными медными волнами. Бледное, точёное лицо с чёткими скулами кажется совершенно лишённым тревог и забот.
Мой троюродный кузен невозмутимо спокоен. Словно смертельная болезнь не уничтожает людей и земли вокруг нас сотнями. Словно сама смерть не заглядывает в наши окна вместе с проливным дождём.
— Разве можно искренне радоваться в такое проклятое время? — горько отвечаю. — Люди умирают сотнями каждый день.
— Другого времени у нас просто нет, дорогая Аэрин, — он неспешно подходит ближе. И я улавливаю изысканный запах его дорогого парфюма — сандал и свежая мята. Приятный, манящий аромат. Ему определённо подходит.
— Мы можем только покорно принимать то, что даровано нам судьбой, — продолжает он философски.
Его изумрудные глаза смотрят прямо, без тени страха.
Кажется, ему даже нравится эта вынужденная изоляция. Эта необычная близость между нами, которой никогда не существовало раньше.
— Мне смертельно скучно, — выдыхаю я. Делая медленный глоток терпкого вина. Сладковатая горечь разливается по языку.
— Тогда, дорогая кузина, — в его глазах мгновенно вспыхивают таинственные искры. То ли от выпитого вина, то ли от предвкушения чего-то запретного. Уголки чувственного рта приподнимаются в загадочной полуулыбке. — Я могу показать вам нечто по-настоящему особенное.
Он галантно протягивает руку. Ладонь аристократически белая, с длинными изящными пальцами музыканта, но я прекрасно знаю, что эти же самые пальцы безупречно владеют шпагой.
Прикосновение его тёплой кожи к моей вызывает едва заметную, предательскую дрожь по всему телу.
Фэйриан осторожно помогает мне встать. Его сильные пальцы трепетно обхватывают мои холодные. Он ведёт меня под руку по длинным, полутёмным коридорам замка, мимо портретов предков и старинных доспехов.
— Библиотека? — удивлённо поднимаю бровь. Когда он торжественно открывает массивные дубовые двери, украшенные резьбой.
— Я часто бываю здесь, — улыбаюсь, проводя кончиками пальцев по знакомым корешкам книг. Узнаваемый запах старой бумаги и потёртых кожаных переплётов всегда удивительно успокаивал мою мятущуюся душу.
— Но вы определённо не были вот здесь, — Фэйриан уверенно подходит к дальней стене. Где среди высоких книжных полок почти незаметна небольшая тёмная ниша.
Он нажимает на секретный механизм. И тяжёлая каменная стена бесшумно отъезжает в сторону, словно по волшебству.
Потайной ход. Сердце начинает биться заметно чаще от волнения.
Кузен берёт тяжёлый серебряный канделябр с тремя мерцающими свечами и решительно делает шаг в густую темноту.
— Присоединяйтесь ко мне, Аэрин, — его шёпот звучит почти заговорщически. Интригующе.
Следую за ним, сердце колотится.Узкий каменный проход заканчивается небольшой круглой комнатой. Дрожащие свечи освещают полки, плотно уставленные книгами в потёртых, таинственных переплётах. Воздух здесь застоявшийся, тяжёлый от многолетней пыли и нераскрытых секретов.
— Что именно скрывается в этом загадочном месте? — мой голос предательски дрожит от нарастающего волнения.
Медленно иду вдоль полок. Вчитываясь в золотые надписи на корешках книг: "Искусство невидимости", "Заклинания забвения", "Тайные истории королевского дома". Книги, о самом существовании которых я даже не подозревала.
Фэйриан стоит совсем близко позади. Так близко, что я чувствую живое тепло его мускулистого тела. Его неровное дыхание горячо касается моей обнажённой шеи, вызывая странное, томительное чувство глубоко в животе.
— Взгляните туда, на самую верхнюю полку, — он указывает наверх длинным пальцем.— "Трактат Запретных Прикосновений".
В горле мгновенно пересыхает. Те самые книги, что благородным девушкам категорически не положено читать. Книги, само существование которых публично отрицается приличным обществом.
Инстинктивно отступаю на шаг назад. Шёлковый шарф соскальзывает с дрожащих плеч. Чувствую, как предательский румянец жарко приливает к щекам, выдавая смущение и запретный интерес.
— Возможно, нам действительно не следует находиться здесь, — голос звучит тише обычного. Неуверенно. Каждое слово даётся с трудом.
Фэйриан лишь усмехается. Самодовольный нахал!
Он наклоняется и поднимает мой упавший шарф, аккуратно укладывает его обратно на мои плечи. Его длинные пальцы на мгновение задерживаются на обнажённой коже. Веду плечом, чтобы не показать, что мне приятно это невинное касание его тёплых пальцев.
— Не удивлён вашей предсказуемой реакцией, — в его бархатистом голосе отчётливо слышится покровительственная снисходительность. — Вы всегда были слишком добродетельны, слишком невинны для подобных запретных знаний.
— О каких именно знаниях идёт речь? — смотрю прямо в его изумрудные глаза. Неожиданно даже для себя самой. — О непристойных? О тех, что скрывают от благородных девиц?
Он не отвечает сразу. Только смотрит пристально, изучающе, словно пытается заглянуть в самую душу. В его расширившихся зрачках мерцает отражение пламени свечей.
— Вы сами изучали эти страницы? — вопрос срывается с губ, чтобы скрыть неловкость волнения.
Фэйриан внезапно замирает. Его ровное дыхание становится заметно неровным, прерывистым.
— Случалось, — произносит так тихо. Словно признаётся в ужасном, непростительном преступлении.
Нервно облизываю пересохшие губы. Рот стал сухим, как пергамент.
— Неужели эти знания настолько опасны? — голос дрожит от волнения. — Могут ли эти проклятые книги как-то изменить сущность эльфа?
Он медленно качает головой. Рыжие пряди соблазнительно падают на точёное лицо.
— Вовсе нет, — произносит он задумчиво. — Однако, полагаю, вам определённо лучше вернуться в обычную библиотеку. Сейчас же.
— Позвольте мне хотя бы один взгляд, — неожиданные слова вырываются сами собой. — Всего одну единственную страницу.
В его глазах мелькает странное выражение. Он тянется к верхней полке и осторожно достаёт толстую книгу в потёртом тёмно-красном переплёте. Золотое тиснение почти полностью стёрлось от времени и прикосновений.
Его сильные руки открывают книгу, осторожно, словно она может рассыпаться