Страницы тихо шелестят. Желтоватая от времени бумага, чернила, которые не выцвели даже спустя долгие столетия.
И вдруг! Шокирующее изображение.
Мужчина и женщина. Полностью обнажённые. Сплетённые в немыслимом, греховном объятии. Его руки властно лежат на её бёдрах. Её голова страстно запрокинута назад. И такие откровенные подробности, такая неприкрытая чувственность...
Резко захлопываю книгу. Пальцы предательски дрожат. В маленькой комнате вдруг становится душно. Слишком жарко, несмотря на холод каменных стен.
— Это переходит все мыслимые границы приличия, — голос звучит неестественно высоко. — Трудно даже представить, что разумные существа могут добровольно предаваться подобному... разврату. Это выглядит совершенно неестественно.
Смотрю на Фэйриана. Отчаянно пытаясь скрыть странное, непонятное волнение, охватившее всё тело. Низ живота сводит необъяснимым ощущением. Щёки пылают огнём.
В его проницательных глазах читается полное понимание. Словно он безошибочно видит сквозь мою жалкую ложь, сквозь притворное отвращение.
Видит то, что я сама боюсь признать — что-то глубоко внутри меня горячо отозвалось на эти запретные, греховные образы.
— Неужели ни капли любопытства, дорогая кузина? — в его голосе танцует откровенное веселье. — Совсем-совсем ничего?
Нервно прикусываю нижнюю губу. Конечно, любопытно. Настолько, что пальцы дрожат, а что-то внутри туго сжимается от тёмного предвкушения.
Но как признаться в этом? Я даже ни разу не целовалась, а тут — читать о подобном... с ним рядом.
— Не стоит так упорно отрицать очевидное, — Фэйриан подходит ещё ближе. Его тёплое дыхание касается моего виска. — Признайте честно, любопытство уже полностью завладело вами.
Его глаза откровенно смеются. Он явно наслаждается моим смущением. Румянец, наверное, выдаёт меня с головой.
— Вам доставляет удовольствие моё замешательство, — пытаюсь звучать ледяно и холодно.
— Мне доставляет искреннее удовольствие ваша честная реакция, — парирует он насмешливо. — Даже когда вы отчаянно пытаетесь её скрыть.
— Я совершенно равнодушна к подобным... вещам, — ложь звучит неубедительно. Даже для моих собственных ушей.
Его улыбка становится ещё шире. Хищнее. Что-то опасное мелькает в зелёных глазах.
— В таком случае, — Фэйриан медленно протягивает мне тяжёлую книгу, — вам абсолютно ничего не стоит прочесть страницу-другую. Не так ли? Ведь вы совершенно равнодушны.
Сердце бешено колотится где-то в горле. Оглушительно.
Дрожащими руками беру тяжёлую книгу. Она неожиданно тяжелее, чем кажется на первый взгляд. Потёртый переплёт приятно шершавый под влажными пальцами. Медленно открываю её, стараясь не выдать волнения.
Первый абзац посвящён поцелуям. Слова расплываются перед глазами:
"...губы сначала едва касаются друг друга, нежно как крылья бабочки,
а затем сливаются в единое целое. Язык осторожно исследует нежную плоть,
проникая всё глубже, даря влажное тепло.
Дыхание смешивается, как и судьбы двоих, навсегда соединённых в этом священном танце желания..."
Невольно поднимаю взгляд на губы Фэйриана. Тонкие, но не лишённые чувственности. Верхняя чуть изогнута соблазнительно. Наверное, они мягкие и тёплые на ощупь. От этой запретной мысли что-то горячее разливается внутри, между рёбер.
— Ваш честный вердикт? — его голос звучит заметно ниже обычного. С едва уловимой хрипотцой.
— Вполне... приемлемо, — с трудом выдавливаю из себя. — Ничего особенного или шокирующего.
Фэйриан самодовольно ухмыляется. Словно видит меня насквозь, читает все тайные мысли.
Его длинные пальцы случайно касаются моих холодных, когда он забирает книгу. Кожа к коже - простое, невинное прикосновение, но от него по всей руке пробегают мурашки.
— Полагаю, на сегодня вполне достаточно откровений, — он осторожно закрывает книгу. И возвращает её на высокую полку.
Чувствую одновременно облегчение и странное, жгучее разочарование.
Фэйриан галантным жестом приглашает меня к выходу. Его рука слегка касается моей поясницы, направляя движение. Этот, казалось бы, невинный жест теперь кажется мне полным скрытого, опасного смысла.
В висках оглушительно стучит кровь. Кузен, которого я знала с раннего детства, внезапно предстал в совершенно новом свете. За его безупречными манерами и вежливыми улыбками скрывается настоящий развратник, знающий такие запретные вещи, о которых я даже подумать не смела. Эта мысль должна была бы глубоко шокировать меня, заставить отшатнуться. Но вместо этого я ощущаю мощную волну возбуждения. Словно открыла тёмную тайну, которая теперь принадлежит нам обоим.
Когда мы выходим из потайной комнаты. Я замечаю, что его зрачки заметно расширены, а дыхание не совсем ровное. Возможно, он тоже не так равнодушен, как отчаянно хочет показать.
Фэйриан галантно провожает меня до дверей моих покоев. Мы останавливаемся у порога. Он стоит ближе, чем того требуют строгие приличия, словно ожидая чего-то важного. Его пылающий взгляд опускается на мои губы, задерживается на долгое мгновение. Сердце пропускает удар.
— Спокойной ночи, кузен.
Мимолётное разочарование мелькает в его глазах. Но он быстро скрывает его за привычной вежливой улыбкой.
— Сладких снов, дорогая Аэрин.
Закрываю за собой тяжёлую дверь. Прислоняюсь к ней спиной. Дыхание сбито, щёки пылают огнём.
Сон не приходит всю долгую ночь. Перед закрытыми глазами стоят страницы той проклятой книги, и образы, созданные разгорячённым воображением, становятся всё ярче, откровеннее, неприличнее.
Утром мы встречаемся за завтраком. Фэйриан безупречно одет, как всегда. Его точёное лицо спокойно, голос ровен, когда он учтиво желает мне доброго утра.
Но я больше не могу смотреть на него, как прежде. Мой взгляд предательски задерживается на его руках. Длинных чувственных пальцах, аккуратно нарезающих хлеб. На его длинной изящной шее, где бьётся жилка. На его невозможно красивых губах, когда он медленно пьёт красное вино.
Я думаю о том, что, возможно, после нашего расставания он вернулся в ту комнату. Сидел там один, в мерцающем полумраке, перелистывая страницы той запретной книги. Читал о вещах, слишком непристойных, чтобы произносить их вслух. От этой жгучей мысли что-то мучительно переворачивается внутри, и я чувствую жар, разливающийся по всему телу.
После завтрака мы решаем прогуляться по саду. Дождь прекратился, но земля всё ещё влажная, и подол моего платья быстро намокает от холодной росы.
— Может быть, вернёмся? — предлагаю я. — Прогулка не слишком удачная идея. Всё мокрое и неприятное.
Фэйриан насмешливо усмехается. Словно безошибочно знает истинную причину моего поспешного предложения.
— Как пожелаете, кузина. Библиотека?
Киваю молча. Стараясь не выдать своего нарастающего волнения. Мы идём по длинным коридорам замка, и с каждым шагом моё сердце бьётся всё быстрее, отчаяннее. Тяжёлые двери библиотеки закрываются за нами с глухим, окончательным стуком.
Фэйриан направляется прямо к потайной двери. Без лишних слов, без ненужных жестов, словно точно знает о моём