— Ты этого не сделала!
— Я была в собственном саду! — говорю я. — Ну, «собственный» — это, пожалуй, не совсем подходящее слово, но на данный момент так и есть. Так что я сняла верх от бикини.
Трина пристально изучает изгородь, в то время как Уилма смотрит на меня широко раскрытыми глазами, будто не может поверить, что я на такое решилась.
— В этих кустах нет дырок, — решительно заявляет Трина. — Я догадываюсь, к чему идет эта история, но он не мог тебя видеть.
— Он не смотрел сквозь изгородь, Трина. Он был на том дереве, — я указываю на огромный изогнутый дуб, возвышающийся над участком с той стороны. — Я оглянулась, и вот он, сидит на суку. Я даже видела верхушку лестницы.
Глаза Уилмы округляются еще больше.
— И он на тебя смотрел?
— В тот момент, по крайней мере, да, смотрел. Наши глаза встретились, — от воспоминания к щекам подступает румянец. Даже на расстоянии я видела широкую улыбку на его лице. Мужчина выглядел старше меня, но, вероятно, ненамного. И был... ну. Привлекательным.
— Специально?
— Сомневаюсь, — говорю я. — У него в руках была мерная линейка и пила. Наверное, занимался деревом.
— Он горячий?
— Он помахал рукой?
— Да, и нет. Я прикрылась и поспешила внутрь. Когда вернулась, он уже ушел.
— Офигеть, — Уилма откидывается назад, кивая самой себе. — Это золотая жила, Белла. Ты должна и сама понимать.
— Жила?
— Горячий сосед в наличии. Заинтересованный горячий сосед в наличии. Одинокая Белла в наличии, в наличии, в наличии!
— Не может быть и речи, чтобы что-то произошло, — говорю я. — К тому же мы не знаем, живет ли он там. Он мог быть садовником.
Но даже когда я это произношу, возможность кажется маловероятной. Было что-то знакомое в чертах его лица, что-то в улыбке... где я видела это раньше?
— Или нет, — говорит Трина, доставая телефон. — Так, я знаю практически всех, кто живет в этом районе...
— Ты имеешь в виду, что знаешь о них, — поправляет Уилма, бросая на меня широкую улыбку. Я отвечаю тем же. Трина — королева сплетен.
Она закатывает глаза.
— Да, ладно, о них. В Гринвуд-Хиллс обитает вся технологическая элита Сиэтла. Вы же знаете, что здесь пробивают номера наших машин, да? Весь район находится под круглосуточной охраной. Здесь живут все магнаты, застройщики и те, кто богат втайне. И те, кто богат вызывающе. У всех у них есть причалы внизу на озере Вашингтон.
Я щелкаю пальцами.
— Вот оно. Технологии. Он может работать в айти. Я узнала его лицо, но не могла вспомнить, откуда.
— Айти?
— Да. Боже, он мог быть приглашенным лектором в университете. Это оттуда я его помню?
— Ты уверена?
— Ни капельки, — говорю я. — Просто он так выглядел, и только издалека... — мозг перебирает бесчисленные часы лекций, на которых я отсидела. Как у аспирантки кафедры системной инженерии, за мою академическую карьеру их было немало. Но была одна, когда еще училась в бакалавриате...
— Картер! — выпаливаю я. — Его фамилия Картер.
Пальцы Трины порхают над телефоном.
— Картер.... Итан Картер?
— Да!
— Это он, — она протягивает телефон. На фото мужчина лет тридцати пяти в костюме, зеленые глаза смотрят прямо в камеру. Он не улыбается, но веселость все равно чувствуется, таится в уголках рта и контрастирует с морщинкой между бровей.
— Это он, — я прижимаю ладони к горящим щекам. — Боже правый, это он видел меня топлес.
— Он твой сосед, Белла, охренеть можно!
Поднявшись со стула, я качаю головой.
— Все. Больше никакого загара топлес.
— Нет, наоборот, еще больше загара топлес! — восклицает Уилма. — Снимай и низ тоже!
Я скрещиваю руки на груди.
— Категорически нет. Господи, я ведь, может, захочу когда-нибудь работать в его компании!
Лицо Трины становится еще веселее. Оно полно предвкушения.
— Помнишь, две недели назад, на вечеринке в честь моего дня рождения?
Я понятия не имею, к чему она клонит.
— Ну?
— И мы играли в ту дурацкую игру «правда или действие», которую принес Тоби. Вышло довольно весело.
— Было такое, — говорю я, подозрительно прищурившись. Уилма ухмыляется.
— Мы загадали действие...
— Я помню.
— И ты его не выполнила. Справедливо, — говорит она, вскинув ладони. — Я все понимаю. Это было слишком. Но помнишь, как ты сказала «в следующий раз»?
Черт возьми.
Ну почему у меня именно такие подруги?
— Помню.
— Ну вот, время пришло. Сегодня мы воспользуемся этим обещанием, — объявляет она. — Послушай, твой сосед красавчик, это да. Но он еще и чертов эксперт в своей области. Ты же слушала его курс!
— Одну лекцию.
— Ты новенькая в этом районе. Так что вот тебе задание: испеки потрясающие маффины.
— Или черничный пирог, — вставляет Уилма. — Или булочки с корицей!
— Что угодно, — соглашается Трина. — И приготовь достаточно, чтобы твои лучшие подруги могли снять пробу. А после этого пойдешь и представишься. Вручишь ему угощение. Извинишься за небольшое недоразумение в саду. И расскажешь, на кого учишься, — она ухмыляется, довольная собственным гениальным решением.
Я смотрю на нее в ответ. Как задание, это не самое худшее, но куда более пугающе, чем все, что я делала раньше. Видя мои колебания, Уилма снова поднимает фото Итана Картера. И именно улыбка, спрятанная в уголке губ, убеждает меня, а не волевая линия челюсти или красивый разрез глаз.
Человек, который так улыбается, не захлопнет дверь перед моим носом.
— Хорошо, — говорю я, стараясь звучать храбрее, чем чувствую себя на самом деле. — Я сделаю это. Но вас двоих здесь не будет, когда я пойду.
Тут же поднимается протестующий вой.
— Нет, я серьезно. А теперь идем. Нам нужно испечь брауни.
— Брауни?
— Да. Это миссия с высоким уровнем риска. Я не могу позволить себе экспериментировать, не здесь и не сейчас. Мужчины любят шоколад.
— Любят, — подтверждает Трина.
— Все любят, — добавляет Уилма.
Собрав волю в кулак, я марширую на безупречную кухню к духовке за пять тысяч долларов.
— Доставайте миски для смешивания, — объявляю я. — Нам нужно взбить яйца.
Драматизм момента оказывается смазанным, когда мы все замираем, глядя на красивые шкафчики без ручек. Никто из нас понятия не имеет, где что лежит, не говоря уже о том, как открыть некоторые из встроенных в стену дверок кладовой. Но точно так же, как разобрались с адаптационной неделей в университете, мы разберемся и с этой кухней — вместе.
Уже близится вечер, когда идеальная партия брауни остывает на подносе.
— Выглядят очень вкусно, — говорит Уилма.
— Можешь взять один, — говорю