Я утыкаюсь лицом в кровать.
— Это отличное одеяло, — говорю я наконец. — Какая тут плотность нитей?
— Белла.
— Нет, не говори. Пятьсот? Наверняка еще и египетский хлопок.
Итан стонет, и я смотрю на него.
— Почему это имеет значение?
Он молчит какое-то время, поэтому я пододвигаюсь ближе и снова запускаю руку в его волосы. Беспроигрышная тактика.
— Скажи.
— Не стоит.
— Все равно скажи.
Он вздыхает.
— От этого я чувствую себя хуже. И круче. А потом снова хуже — от того, что чувствую себя круче.
— С чего бы тебе чувствовать себя плохо? — неужели я показалась неопытной? То, что у меня был секс только с одним человеком, не значило, что происходил он редко.
Итан смотрит на меня глазами, которые кажутся старше него самого. Теми самыми, что иногда видела, когда он говорил о бывшей жене или детях.
— Словно я воспользовался тобой, — говорит он.
Я пододвигаюсь ближе, пока не оказываюсь прижатой к его боку.
— А я кто? Беспомощная? Жертва?
— Никогда.
Я просовываю ногу между его ногами и позволяю пальцам затеряться в волосах на его груди. Чистая мужественность, исходящая от него, наверное, никогда не перестанет меня волновать. Кажется, каждый сантиметр его тела кричит о генетическом превосходстве, Итан как неоновая вывеска для всех женщин мира: Я подарю тебе отличных детей.
— И? Если еще хоть раз скажешь, что тебе нечего мне предложить, я начну драться, — предупреждаю я.
Он стонет, но в этом звуке слышится легкость — намек на игривость. Поэтому тянусь вниз и провожу пальцами по всей длине его члена, и тот оживает от прикосновения.
— К тому же, я знаю, что тебе есть что предложить.
Итан притягивает меня ближе.
— Возможно, только это, — говорит он, для пущего эффекта толкаясь бедрами в мою ладонь. Член твердеет с каждой секундой.
— Такого нетерпеливого, — поддразниваю я, сжимая руку крепче. Итан со свистом выдыхает.
— И чувствительного. И очень, очень увлеченного тобой, — он переворачивает меня, прижимаясь губами к шее, пока я продолжаю ласкать его член. Тот в моей руке становится стальным.
— Уже готов, так скоро? — шепчу я, и дыхание учащается, когда его губы находят один из моих сосков.
— Я много думал о том, как хочу тебя взять, — говорит он у моей кожи. — Времени в обрез.
Но несмотря на это, второй раз проходит медленнее — Итан не торопится, меняя позы, ведя меня за собой, и в его глазах все то же сияющее желание. Когда мы заканчиваем, я падаю на кровать. Я бы не сдвинулась с места ни за что на свете — не после того, как последствия стольких оргазмов пульсируют в теле.
Стук наверху.
Итан мгновенно оживает. В одну секунду он лежал, закинув ногу на мою, а в следующую уже стоит и натягивает одежду.
— Итан?
— У Хэйвен иногда бывают кошмары. Ив время от времени просыпается. Они могут спуститься сюда.
Я хватаюсь за одеяло, натягивая его на себя. Черт.
Итан замирает у двери спальни, оглядываясь на меня.
— Иди проверь их, — говорю я. — Я оденусь и ускользну.
Он хмурится, явно разрываясь, но то, что я говорю, разумно.
— Хорошо. Я...
— Я знаю. Поговорим позже.
Еще один кивок, на этот раз с улыбкой.
— Напиши, когда доберешься до дома в безопасности, — поддразнивает он, выходя и закрывая за собой дверь.
Я фыркаю, дотягиваясь до одежды. Идти-то сколько, метров пятнадцать? Но когда наконец возвращаюсь в огромный, похожий на поместье дом, а Тост мяуканьем выражает свое недовольство тем, что ужин задерживается, я так и делаю.
Белла Симмонс: Я храбро преодолела улицы Гринвуд-Хиллс и благополучно добралась до дома.
Итан Картер: Спасибо, что сообщила. Я слышал, в этих краях орудуют опасные банды.
Я тихо смеюсь про себя, тело все еще покалывает от остаточного удовольствия.
Белла Симмонс: Наверху все в порядке?
Итан Картер: Да. У Хэйвен был кошмар, и она попросила побыть рядом. Пишу из кресла в ее комнате.
Белла Симмонс: Бедняжка. Хорошо, что ты рядом. Спасибо за вечер.
Итан Картер: Нет, тебе спасибо. Прости, что все так закончилось.
Белла Симмонс: Не нужно извиняться. Теперь я буду спать крепко.
Итан Картер: Хорошо. Я-то уж точно буду. Ближайшие дни будут немного суматошными, но я хочу снова тебя увидеть.
При этих словах сердце совершает кульбит.
Белла Симмонс: Я тоже. Дай знать, когда будет удобно, хорошо?
Итан Картер: Обязательно. Спи крепко, Белла. Пусть я тебе приснюсь.
Я с улыбкой откладываю телефон.
Понятия не имею, к чему все это ведет. Итан ясно дал понять, что и сам не знает, что часто занят и не имеет свободного времени на отношения.
И все же, почти уверена, что он мне приснится.
12
Белла
— Дай-ка я правильно все пойму, — говорит Трина. — Значит, ты мало того что не сказала, что вы стали друзьями, так еще и не упомянула о поцелуе, хотя это произошло несколько дней назад. А теперь еще и переспала с ним? И рассказываешь об этом спустя два дня?
— Непростительно, — подхватывает Уилма. — Это повод для отлучения из круга.
Смеясь, я раскладываю нужные ингредиенты на гигантском кухонном острове.
— Я не была уверена, к чему все идет и идет ли к чему-то вообще. Я не хотела сглазить!
В трубке слышится насмешливое фырканье — это Трина. За годы дружбы мы довели трехсторонние конференц-звонки до совершенства.
— Послушай, — говорит Уилма, и по тону ясно, что обращается она не ко мне. — Позлиться на Беллу можно и позже. Сейчас есть куда более важные вопросы.
Я стону.
— Не надо.
— Я обязана! Как все прошло? Кто был инициатором? Ты хочешь переспать с ним снова? Что все это значит? Вы двое встречаетесь? Какой у него размер?
— Уилма!
— Прости, — возражает она. — Я имела в виду, он... хорошо одарен природой?
Смеясь, я начинаю отмерять ингредиенты для шоколадных маффинов.
— Я не знаю.
— Ты не знаешь? — переспрашивает Трина. — Вы что, делали это в темноте?
— Нет-нет, я знаю ответ на этот вопрос, но не собираюсь им делиться. Я имела в виду все остальное. Без понятия, что это значит. Он ясно дал понять, что не может предложить никаких отношений.
— Фу-у, — тянет Уилма.
— Нет, в этом есть смысл. У него двое детей, — замечаю я, зачерпывая чашку муки.
— Вот именно, — вклинивается Трина. — А Белла слишком молода, чтобы становиться мачехой.
Я хмурюсь, глядя в миску. Мачеха. Это слово... вау. Такая мысль мне и в голову не приходила.