Он чуть помолчал и уже совсем ровно добавил:
— Если мы хоть чуть сильнее на него надавим с вашей подачи, он отслужит ещё год, подаст в отставку ‑ и уедет на юг, в своё имение. С четырьмя миллионами в год он будет, «глубоко класть» на все ваши собрания индюков и куриц. — Слова «индюков и куриц» прозвучали с таким безучастным спокойствием, что маркиз невольно поперхнулся воздухом. — И плевать он хотел не только на Дворянское собрание, но и на ваш личный статус, — добавил генерал уже почти лениво. — А вот я, в отличие от вас, лишаюсь крайне перспективного офицера. А этого я делать не стану. Мне интересы службы важнее ваших влажных фантазий о том, как пристроить Увира в стойло и тянуть из него деньги с помощью великосветских блядей.
Он отпустил паузу, давая собеседнику переварить услышанное.
— Парень, если что, — продолжил он уже сухо, — в одно лицо зачистил Цирк Нио, где бойцы были один сильнее другого. Просто вошёл и поубивал всех. С минимальным шумом, с максимальным эффектом. И это не фигура речи, это отчёты.
Маркиз молчал. В трубке слышалось только его тяжёлое дыхание.
— Так что делайте, что хотите, — подытожил генерал. — Но Офицерское собрание будет принимать лейтенанта так же радушно, как и всегда. И, кстати, про этот анекдот с лишением его Дворянского собрания, я сейчас за столом, где мы играем в шрак с господином герцогом, обязательно расскажу. С подробностями. — И, не дожидаясь реакции, закончил разговор формулой, куда более холодной, чем вежливой. — Честь имею.
Связь оборвалась.
Маркиз ещё несколько секунд держал в руке трубку, глядя в одну точку на стене. Где-то внутри тихо трещало, ломаясь, гордость, планы, привычка давить людей статусом. Очень медленно, почти с оскорблённым достоинством, он положил трубку на рычаг, глубоко вдохнул и выдохнул.
А где-то в другом конце города молодой барон, которого только что пытались «осадить» Собранием, спокойно выходил из здания, вдыхая морозный воздух и думая о том, к какой из подруг заехать первой после обязательной части праздника.
И если бы кто-то рассказал ему о только что состоявшемся разговоре между маркизом и генералом, он, скорее всего, лишь пожал бы плечами. Временами всякое случается и на каждую неприятность не напереживаешся.
Глава 3
Ардор отзанимавшись на тренажёрах, уже упаковался в тёплый комбез, и оседлал своего «коня», когда к нему подошёл Зендо.
— Привет. — Он кивнул, — Я знаю, что ты не любитель такого, но нашим вчера прям жёстко накатили у Доктора.
— Кто-то из местных? — Уточнил Ардор, снимая шлем и отключая двигатель.
— Нет, из морпехов. У нас же госпиталь типа тыловой, вот их сюда и притащили на реабилитацию. А они все здоровенные как мы с тобой. Ну и нашим вломили. Трое до сих пор в госпитале. Разорванная селезёнка, отбитые почки, и повреждённый позвоночник. Ногами месили уже упавших.
— Предлагаешь ответную любезность? — Ардор усмехнулся. — Ладно. — Он перекинул ногу слезая с мотоцикла. — Ответим за парней. Сейчас переоденусь, и через пять минут буду на остановке.
В помещение кабака они вошли вместе, и сразу осмотрелись. Курсанты сидели плотной группой явно готовясь к драке, а в центре устроились полтора десятка здоровенных словно шкафы морских пехотинцев, рассуждавших о том, что они-де егерей едят на завтрак, а спецназ на обед.
— Не влезай. — Коротко бросил Ардор Зендо, и подошёл к морякам. — Парни привет. — Он нарочито говорил негромко, но музыка отчего-то сразу стихла.
— О, ещё один цыплёнок! — Захохотал самый крупный из них, стуча пудовым кулаком в стол. — Давай снимай штанишки, сейчас мы тебя слегка поучим ремнями! — Вся толпа захохотала.
— Вы вчера нарушили главное правило этого заведения. Никаких серьёзных травм.
— Правила?!! Морпех вскочил. — Нет никаких правил!
— Хорошо. — Ардор кивнул. — Нет, значит нет.
Его движение было словно порыв ветра. Хлопок ткани, пушечный звук удара, и морпех, с размозжённой плечевой мышцей и вывороченным из сустава плечом, валится на пол вырубившись от болевого шока.
Сидевший с другой стороны старшина тоже вскочил и развернулся для удара, но получив ногой в сочленение плеча, крутанулся в воздухе, и рухнул на пол, воя от боли.
— Продолжим.
Вскочивший на стол лейтенант морпехов, ощерясь в оскале, попытался ударить ногой, но Ардор подловил ногу в захват, и ударом локтя, сломал её в колене с таким хрустом, то весь кабак чуть пригнулся, а вой лейтенанта вступил в партию вторым голосом.
Ардор бил жёстко, максимально болезненно, но конечно так, чтобы не убить, в основном стараясь вывернуть руки и ноги из суставов, ломать их и менять геометрию лиц.
Полтора десятка морпехов кончился буквально за полминуты, сотрясая кабак диким воем людей, осатаневших от боли. Но Адор поднял за лацканы кителя лейтенанта, и глядя в глаза, легко перекричал их добавив в голос энергии.
— Теперь слушай меня, говно водоплавающее. Вы сюда больше не ходите, и сидите в своём госпитале. Если кто из вас один или кучей появится здесь, я повторю урок.
Уронил офицера на пол, и поднял глаза на бармена, являвшегося владельцем заведения.
— Давай зови докторов, там или ещё кого, и убери это говно.
Такси он не отпускал, и когда машины госпиталя забрали всех пострадавших, простился со своими и уехал в училище чтобы забрать мотоцикл, сразу оставив в канцелярии начальницы подробный рапорт.
Ну и конечно, когда госпожа полковник приехала на службу, её уже ждал документ, от старшины курса оформленный по всем правилам армейской казуистики. И когда ей позвонил командир бригады морских пехотинцев генерал третьего ранга Шальго, ей было что сказать, особенно учитывая официальный отказ госпиталя бригады, лечить пострадавших егерей.
— Одно ваше движение господин генерал, и я открываю официальное уголовное дело против ваших парней, за нанесение тяжкого вреда здоровью военнослужащим егерского корпуса. Сейчас же пошлю представителей военной полиции собирать материалы и допрашивать свидетелей, в рамках предварительного расследования и вам очень повезёт, если оно не станет основанием для очень грязного и громкого дела. Военнослужащие вашей бригады напали на офицеров, что для рядовых и сержантов, само по себе предполагает лишение всех военных регалий, и каторгу. А мой человек, только защищался чему есть не только свидетели из числа военнослужащих