Паника, сдерживаемая до этого шоком и адреналином, начала медленно подниматься из глубин, заполняя грудь. Я заперта. В разбитой машине. В глухом лесу, в метель. И никто не знает, где я.
Внезапно снаружи, сквозь вой непогоды, донесся другой звук. Тяжелый, топочущий шаг по снегу. Кто-то приближался. Новый прилив адреналина, теперь уже от страха, ударил в виски. Кто это мог быть? В такую погоду? На трассе, казалось, не было ни души. Шаги остановились прямо рядом с машиной.
Я замерла, боясь пошевелиться, и сквозь паутину трещин на лобовом стекле попыталась что-то разглядеть. Только темный силуэт, огромный, расплывчатый в снежной круговерти. Потом раздался скрежет. Металл скрипел и выл, будто его рвали голыми руками. Это звучало нечеловечески. Дверь со стороны водителя, та самая, которую я не могла сдвинуть и на сантиметр, вдруг завизжала и поддалась. Не открылась, нет. Ее буквально сорвали с петель одним резким, мощным движением.
Холодный воздух, полный снежной колючей пыли, ворвался внутрь. Я вскрикнула, отпрянув к пассажирской стороне. В проеме, на фоне бушующей белой мглы, стоял мужчина. Высокий, очень широкий в плечах, в темной куртке, на которую налипал снег. Лица почти не было видно из-под капюшона, но ощущалось невероятное, почти физическое излучение силы и… дикости. Он пах снегом, хвоей и чем-то еще. Чем-то глубоким, лесным, звериным.
— Не двигайся, — сказал он, и его голос был низким, хрипловатым, как будто долго не использовавшимся. Он перегнулся через порог, его движения были уверенными и быстрыми, несмотря на кажущуюся грузность. Большие, сильные руки в рабочих перчатках осторожно, но твердо обхватили меня за плечи и под мышки. — Ты ранена. Сейчас вытащим.
Он действовал без суеты, с абсолютной концентрацией. Казалось, вес моего тела для него ничего не значил. Он буквально вынес меня из искореженного салона, как ребенка, прижимая к себе, чтобы защитить от торчащих обломков. На секунду я повисла в воздухе, а потом мои ноги грузно утонули по колено в рыхлом, холодном снегу. Он не отпускал меня сразу, продолжая держать, пока я не нашла опору, цепляясь за его рукав. Только тогда он слегка отступил, все еще прикрывая меня собой от ветра.
— Стоишь? — спросил он, наклонившись ко мне. — Ночевать здесь нельзя. Замерзнешь. Буря только усиливается.
И в этот момент порыв ветра откинул его капюшон.
Даже в полумраке снежной бури, даже сквозь пелену боли и шока, его лицо поразило меня, как удар током. Он был просто невероятно красив. Красотой дикой, первозданной, не от мира сего. Резкие, идеально вылепленные скулы, прямой нос, губы с мягким, но четким изгибом. Кожа, гладкая и натянутая, отливала легким, ровным загаром — странным для зимы в этих широтах. Темные, почти черные волосы, влажные от снега, падали на высокий лоб и виски. Но больше всего цепляли глаза. В этот миг, когда на него упал рассеянный свет от разбитых фар, они вспыхнули золотом. Как у дикого зверя, попавшего в луч фонаря.
И в этот миг, глядя в его глаза, чувствуя исходящую от него почти осязаемую энергию, я все поняла. Не умом, не через логическую цепочку. Просто знание вспыхнуло во мне, как лампочка, яркое и неоспоримое.
Оборотень.
Передо мной стоял оборотень. Не как Алексей — прилизанный, втершийся в городскую жизнь, играющий в человечность. Нет. Этот был другим. Настоящим. Лесным. Диким. Альфой. Это звание витало вокруг него почти осязаемо. Он пах опасностью, силой и той самой свободой, которую не купишь и не подделаешь.
— Ты… — начала я, но голос сорвался в хрип. — Молчи и экономь силы, — отрезал он, его бархатный, низкий голос не терпел возражений. Он снова натянул капюшон, но образ его лица уже навсегда врезался мне в память. — Мое убежище недалеко. Придется тебе там переждать.
* * *
Единственная для двуликих: 2gFGcMF5
Глава 4
Мы не шли — мы пробивались сквозь белую тьму. Буря выла настоящим зверем, раскачивая верхушки сосен, срывая с них пласты снега и швыряя нам в лица колючей пылью. Он двигался без колебаний, будто видел сквозь снежную пелену, будто каждый корень, каждый камень под ногами были ему знакомы. Я, спотыкаясь о невидимые кочки и увязая в сугробах, полностью зависела от его силы. Мысли путались: обломки воспоминаний об аварии, леденящий стыд от предательства Леши и оглушающая реальность происходящего — я в лесу, в метель, с незнакомым мужчиной, чья сущность не оставляла сомнений.
— Держись, — его голос, низкий и хрипловатый, прорвался сквозь вой ветра, отдаваясь вибрацией в его груди, к которой я была прижата. — Уже близко.
Я лишь кивнула, не в силах ответить. Боль в плече и виске пульсировала в такт ударам сердца, а ноги стали ватными. Еще несколько минут — и я бы рухнула. Словно поняв этот, мужчина молча подхватил меня на руки.
Он не спросил разрешения. Просто в один момент мои ноги перестали касаться земли, и я оказалась прижатой к его широкой, твердой груди. От неожиданности я вскрикнула, но крик утонул в реве бури. Нести меня ему было так же легко, как пушинку. Я замерла, боясь пошевелиться, чувствуя под щекой жесткую ткань его куртки, а сквозь нее — невероятный жар, исходящий от его тела. Он был как печка, раскаленная изнутри. Этот жар начал медленно проникать сквозь мою промокшую, заледеневшую одежду, отогревая окоченевшие пальцы, спину.
Он ускорился. Деревья мелькали по бокам, сливаясь в сплошную темную стену. Я закрыла глаза, вжавшись в него, отдаваясь на волю этого странного, пугающего спасителя. Мыслей не было. Было только ощущение движения, дикого ритма его шагов, заглушающего все — и боль, и страх, и стыд.
Он бежал. Уже не шел, а именно бежал, легко и стремительно, не обращая внимания на сугробы и бурелом. Я видела только мелькающие стволы деревьев, чувствовала, как ветер свистит в ушах, и слышала ровный, мощный ритм его дыхания. Это не было похоже на дыхание человека — слишком глубокое, слишком экономное. Как у хищника, сохраняющего силы для долгой погони. От этого осознания по спине пробежал холодок, но странным образом он не усиливал страх, а лишь подчеркивал реальность происходящего. Я в лесу, на руках у оборотня. Это не сон и не галлюцинация после аварии.
Он замедлился, и я открыла глаза. Перед нами, в гуще вековых елей, чернел силуэт большого