Нравилась ему белокурая девица. Облизывался, словно пес на нее. Завела ни на шутку она нас своими побегами.
Кто же в своем уме дает деру от разъяренного хищника?
Сел в мобиль и круто вывернул руль. Втопил педаль газа. Всего полчаса, и я уже буду на пороге своего логова.
Дракон довольно рыкнул. Предвкушение бурлило в крови. Я скалился как ненормальный. Даже чертов взрыв отошел на второй план. Все мысли снова крутились вокруг того головокружительного и такого привлекательного тела.
Но ровно до тех пор, пока на смарт-артефакт не пришло сообщение. Красный тревожный маячок сообщил, что произошло непоправимое.
Я резко затормозил. Все охранные системы разом вышли из строя. Я распахнул дверь рывком, чуть было не вырвал с корнем.
Рванул камзол и разорвал на себе рубашку.
Гнев на птичку сменился обеспокоенностью.
«Если это ты, птичка, что-то натворила, то ой, как я тебя накажу. Неделю сидеть не сможешь».
Выдернул ремень из брюк и резко превратился в дракона.
Мы огласили округу громким ревом. Кожистые крылья загребали воздух. Теперь путь сократился вдвое. Но уже издалека я увидел яркое красно-оранжевое зарево вместо особняка.
Дракон взревел от боли, пронзившей его огромное и мощное тело. Я стиснул зубы, надеясь, что птичка, даже если и спалила мой особняк, то сама невредима.
Но безудержный рев моего ящера заглушал все и мешал здраво мыслить.
Это все она. И она точно не в особняке. И уже бежит по лесу. Босая и напуганная.
Кто же еще в своем уме нападет на дом главы тайной канцелярии?
Глава 15
Эрикдарг
Как дракон, я всегда гордился своим величественным домом, возвышающимся над дремучим лесом, который являлся моей крепостью и убежищем.
Вековые деревья, мягко шелестящие на ветру, были свидетелями моей власти и силы. Мой особняк, построенный из камня и дерева, монолитный, крепкий — настоящая крепость, и он был больше, чем просто жилищем; он был моим логовом.
Не думал, что когда-нибудь мое мощное звериное сердце будет сбоить.
То, что я увидел, превзошло мои самые страшные предчувствия. Мой особняк, мой дом, мое всё — пылал, охваченный жадным пламенем, которое беспощадно пожирало все на своем пути. Дым вился к небесам, образуя темные, мрачные облака, затмевая яркую луну и сверкающие звезды.
Но не это приводило меня в ужас. Не то, что там горят сокровища, что были дороги любому дракону.
А то… что там была женщина. Моя сладкая ваниль и колючая еживика.
Мы оглушили окрестности яростным криком.
Внутри, среди пламени и дыма, была она — моя желанная до дрожи женщина.
Моя птичка оказалась в самой настоящей клетке. Из огня, дыма и неистового пламя, сжирающего все на своем пути.
Она была в ловушке, окруженная огнем, и я чувствовал, как отчаяние и страх берут надо мной верх.
Мое сердце, прежде бьющееся в груди могучего дракона, теперь било не ровный ритм.
Я не мог смириться с мыслью о том, что могу потерять ее. Я не мог позволить, чтобы она погибла.
Мысль, что она сама могла поджечь особняк и уже убежать от туда, которая пришла первой в голову, пришлось отринуть.
Я заставил себя сконцентрироваться. Вспомнил о метке и снова зарычал.
Моя метка была на ней и я точно знал, что она внутри.
Она там.
В западне.
И виной всему я.
Моя алчность, жадность.
Желание ее тела.
Я пикировал к земле, разрывая облака дыма, готовый на все, чтобы спасти ее. Я чувствовал, как огонь обжигает мою чешую, как дым затрудняет дыхание, но моя решимость была непоколебима. Я был готов бросить вызов самому огню, самой смерти, только бы вернуть ее.
Мой разум был охвачен лишь одной мыслью — спасение. Я использовал всю свою силу и магию, чтобы потушить особняк.
Снова и снова сплетал заклинание. Я рванул внутрь, выпустил лишь крылья и покрыл тело чешуей. Разбил окно спальни. Я бросал заклинание в стороны, чтобы затушить пламя.
Щурился, задыхался от дыма.
Жар опалял чешую, пахло палеными волосами. Но я снова и снова пытался побороть пламя.
— Девочка моя! ТЫ ГДЕ? — орал я вовсе горло и тут же задыхался еще сильнее. Рвал наждачкой гортань. Но было плевать.
— ГДЕ ТЫ?
Мое сердце горело не меньше, чем пламя вокруг, наполняя меня невыразимой болью и отчаянием.
Босые ноги ступали на угли. Покрывались ожогами, но было все равно. Я распахивал двери комнат, что были почти сожраны жадным пламенем.
Но не находил ее. Ее не было в спальне.
Каждая секунда казалась вечностью, каждый вдох — борьбой за жизнь. В этот момент я осознал, что настоящая сила не в доминировании и устрашении, а в любви, которую ты готов отдать, в жертве, на которую ты готов пойти ради того, кто тебе дорог.
Я бросился в самое сердце пламени, где угли тлели ярче всего, раскаленные до бела. Мои руки, обладающие силой, способной раздавить камни, теперь ощущали жгучую боль, когда я хватал жаркие угли, пытаясь пробиться через огонь к своей женщине.
Плоть на моих ладонях шипела и коптилась от жара, мощная драконья кожа, которая казалась непробиваемой, теперь покрывалась волдырями и трещинами, из-под которых сочилась темная, густая кровь.
Дверь гостиной была обуглена. Ни хрена не было видно. Я еще верил, что птичка все же выбралась. Смогла взломать мою защиту. Что выпорхнула из этого ужаса. Но метка, что я оставил ей кричала о том, что она тут.
Я не успел сбежать вниз по лестнице, предо мной как раз рухнули балки перекрытия. Они начали сыпаться. Одна упала на плечо и придавила меня.
Но я крича и рыча, отбросил ее. Проход был завален. Лестница с грохотом осыпалась. Рванул к окну, чтобы спуститься на первый этаж.
Взрыв не бывалой мощи отбросил меня в сторону от входа в особняк с улицы. Меня оглушило. Потерял дезориентацию, моя магия была истощена.
Но тут пламя резко схлынуло.
Только после себя не оставило ничего. Завалы. Голые черные остовы особняка.
— А-а-а-а-а-! — заорал я во всю мощь.
Зверь выл и бесновался внутри.
Сам не понял как подполз к тому месту, что ранее было входом и принялся разгребать руками горы углей и мусора, что осталось от особняка.
Зверь метался, выл и скулил как побитая собака.
Регенерация, та удивительная способность, которой я всегда гордился, казалось, отступил перед безжалостным жаром. Раны глубоко зияли на моих руках, не желая заживать так быстро, как раньше.
Каждый раз, когда я пытался захватить еще один