— Эрик, — начала я, стараясь выбрать слова, — спасибо тебе за все, что ты делаешь. Это... это очень важно для меня.
— Не стоит благодарить, — он ответил, откладывая вилку и смотря на меня со смесью нежности и решимости. — Главное, чтобы твоя мама поправилась. Всё остальное не имеет значения.
Вскоре Эллен вошла на кухню.
— Госпожа Лара в стабильном состоянии, — сообщила она. — Я прослежу, чтобы ей было комфортно и ни в чём не нуждалась. У меня есть все необходимые навыки и опыт, чтобы обеспечить ей должный уход.
— Отлично, — Эрик кивнул. — Если возникнут какие-либо вопросы или нужна будет помощь, не стесняйтесь обращаться ко мне.
Эллен кивнула снова направилась к маме, оставив нас с Эриком завершать завтрак. Я чувствовала, как напряжение медленно покидает моё тело. Мама была в надёжных руках, и это давало мне хоть какое-то спокойствие. Эрик продолжал следить за моим самочувствием, и я знала, что рядом со мной есть человек, который не оставит в беде.
— Эрик, могу я остаться дома? Пока не прибудет врач?
— Разумеется. Я один наведаюсь в управление и вернусь, как только смогу.
Я обняла своего дракона. А потом проводила его, тот притянул меня к себе и нежно поцеловал.
Вскоре мы с Эллен остались одни.
— А госпожу Лару не нужно уже будить?
— Я не знаю, Эллен. Мы ждем врача, — я снова сидела на краю кровати мамы.
Я попробовала пошевелить ее руку, но та не отзывалась. Я немного потрясла маму за плечо, но снова ничего не вышло. Только мерно вздымающаяся грудь говорила о том, что она жива.
Я ходила по комнате, пока Эллен занималась бульоном для мамы. Время шло, а Джереми все не было.
И когда я уже не находила себе места, а мама все не просыпалась, на мой артефакт связи в кармане пришло сообщение, что лорд Фламберг скоро наведается.
С трудом дождалась стука в дверь.
Я бежала ко входу, не видя ничего вокруг. Распахнула дверь, на пороге был феникс.
— Лорд Джереми? Мама спит и не просыпается. Я не знаю, что делать. Я пробовала ее будить, но ничего не выходит.
— Господин Ганс, вы слышали?
— Да, мой лорд. Скорее проводите меня, — из-за плеча феникса выглядывал представительный мужчина в возрасте. Он был невысокого роста, одет в клетчатый костюм-тройку, а в руках сжимал обычный саквояж. А еще он был фениксом. Я точно это почувствовала.
Проводила мужчин в комнату мамы. Эллен была рядом. Лекарь начал осмотр.
Я стояла у порога, глаза мои были прикованы к пожилому фениксу, который сосредоточенно осматривал маму. Воздух в комнате был напряжен, и каждый звук казался ударом молотка по моему сердцу. Мне даже показалось, что время замедлило свой бег, и каждая секунда растягивалась до бесконечности.
Господин Ганс, завершил осмотр и медленно повернулся ко мне. Его лицо было сосредоточенно, и в его глазах читалась серьезность. В тот момент я почувствовала, как мое сердце ушло в пятки. Что-то было не так, я ощущала это каждой клеточкой своего тела.
— Лорд Джереми ввел меня в курс дела. Могу точно заявить, что госпожа Лара — чистокровный феникс. А еще… ваша мать подверглась отравлению, — тихо произнес он, в его голосе звучала осторожность, будто он боялся сказать что-то лишнее.
Я замерла, не в силах поверить в его слова. Как? Кто мог посметь на такое?
— Отравление? — мой голос дрожал, когда я повторила его слова. — Но как это могло произойти?
Пожилой лекарь вздохнул и аккуратно присел на край кровати, где лежала мама. Он посмотрел на меня с состраданием и терпением.
— Я нашел следы веществ, которые обычно не встречаются в организме фениксов. Эти токсины могли попасть к ней только через пищу или напитки. Она что-то употребляла?
— Отец… хм… он приносил ей лекарства…
— У вас есть образец? — спросил лекарь.
— Нет, к сожалению.
Мы переглянулись с Джереми. В воздухе повис ответ на мой вопрос.
Мой отец травил мою мать.
— И вот еще… лорд Фламберг. Я настоятельно советую вам выяснить что это за вещество, что способно сотворить с чистокровным фениксом подобное. Здоровье нашего вида может находиться под угрозой.
— Я понял, — почти прорычал Джереми.
— А что же делать сейчас? Как ей помочь? — спросила я и затаила дыхание.
— Только перерождение, милая госпожа. Только оно и я не уверен, что у вашей матери хватит на это сил. Я почти не чувствую ее феникса. И в ней почти не осталось огня.
— Но… как же… — я прижала руки к груди.
— Вам придется принять решение. Либо она пробудет в таком состоянии и все равно погибнет, потому что силы ее организма на пределе, либо вы попробуете запустить ее перерождение. И опять же гарантий никаких, — лекарь помолчал, тяжело вздохнул. — Думайте, милая госпожа. У вас только сутки. Больше я не могу вам дать…
Глава 42
Я сидела в мягком кресле у окна, обхватив колени руками. Снаружи начинался новый день. В комнате за моей спиной мама тихо дышала, утопая в неспокойном сне, который длился уже слишком долго.
Я нужно было принять решение. Меня никто не отвлекал.
Восемнадцать лет болезни, восемнадцать лет мучений и страданий... и для неё, и для всех нас, кто любил маму. Хотя… отца можно смело вычеркивать из списка любящих людей.
Он ее травил.
Зачем? Еще стоило выяснить. И я полностью полагалась на Эрика в этом вопросе.
Никакого оправдания для отца у меня не было. А если вспомнить его ко мне отношение, то тем более. Он лишил меня матери.
Она была лишь оболочкой. Запертым фениксом внутри клетки из больного тела.
С того момента, как врач объявил о возможности перерождения, мое сердце наполнилось тревогой и надеждой одновременно.
Перерождение... Это слово звучало для меня как приговор и спасение в одном флаконе.
Спасение для мамы, потому что она сможет начать всё заново, без боли, без тяжести прошлых лет. Приговор, потому что риски были слишком велики, и не было никакой гарантии успеха.
Я взвешивала все за и против, каждую минуту, каждый час после того разговора. Часть меня отчаянно хотела верить в то, что все получится, что мама вновь будет смеяться и радоваться жизни.
Но другая часть, более трезвая и рациональная, шептала о возможных ошибках и осложнениях, о том, что мама может и не вернуться к нам после перерождения.
Но потом я подумала о тех