Зато слева пульсирует правда, моя настоящая, неоплачиваемая работа, где в бесконечных лабиринтах кода, системных журналов и схем потоков данных я до изнеможения ищу своих призраков.
Три недели назад мою идеально отлаженную систему обороны пронзил сквозняк, оказавшийся не грубым тараном и не вирусом-вымогателем, а чем-то бесконечно более опасным, рожденным из чужой попытки не взломать, а понять меня.
Он не ломился в дверь, а осторожно пробовал ключи, изучал замки, прощупывал стены на предмет трещин, двигаясь по сети как тень, прячась за каскадом серверов-посредников, постоянно меняя свой цифровой почерк и оставляя за собой ложные следы, ведущие в никуда.
Любитель давно бы сдался или наследил, но этот действовал как холодный, терпеливый профессионал, методично смакуя процесс, подобно гроссмейстеру, разыгрывающему сложный этюд.
Причина не в банковском приложении и не в моих старых грешках из теневой сети, ведь все время тишины я убеждала себя, что они забыли, что Алина растворилась, что мы обе вышли из игры. Наивная дура.
Воронов не забывает, и такие, как он, не прощают, а просто ждут, когда ты расслабишься, когда поверишь в собственную ложь о нормальной жизни. И вот они пришли. За ней. Через меня.
Пальцы, повинуясь уже не разуму, а инстинкту, порхают над клавиатурой, сплетая новую, ещё более сложную паутину. Сигнал летит через Исландию и Малайзию, рождая «цифровых двойников», фантомные цели, которые заставят его гнаться за тенями, пока я заметаю настоящие следы.
В глубинах киберпространства разворачивается безмолвная и невидимая война, где на кону стоит жизнь единственного человека, которого я могу назвать семьёй.
«Алинка, где же ты… отзовись…»
Вибрация телефона на столе вырывает меня из транса, и одного взгляда на имя Артёма на экране хватает, чтобы в груди привычно появился клубок, сотканный из раздражения и глухой, ноющей боли.
«Зай, задержусь на совещании. Буду поздно. Не жди, целую».
«Совещание». Конечно. Я смотрю на обручальное кольцо, скромный бриллиант в оправе из белого золота, мой личный договор с пустотой и страхом, заключённый после исчезновения Алины, когда они едва не сожрали меня заживо.
Артём возник из ниоткуда, красивый, успешный и до одури надёжный, и предложил мне не любовь, нет, он предложил спасительную иллюзию нормальности с её ужинами по расписанию, отпусками два раза в год и той самой крепостью с белыми стенами, в которой можно было спрятаться от прошлого.
Я вцепилась в эту иллюзию, как утопающая в спасательный круг, отчаянно желая поверить, что могу быть обычной женщиной с обычными проблемами. Что ж, вот они, мои обычные проблемы: холодный муж и призрак из спецслужб, идущий по моему следу. Злая насмешка судьбы.
Кручу на пальце холодный металл, бесчувственный, как и наш брак.
— Ника, ваш кофе, — голос парня за стойкой, молодого, с татуировкой дракона на шее, звучит слишком громко, и он ставит передо мной четвёртый за сегодня двойной эспрессо, который я даже не заметила, как заказала.
— Спасибо, — выдавливаю, не отрывая взгляда от экрана, хотя сосредоточенность уже испарилась, сменившись липкой, иррациональной тревогой.
Воздух в кафе сгустился, стал тяжёлым, как перед грозой, и мне кажется, что за спиной кто-то стоит, что на меня смотрят. Глупости.
Мой стол в углу, спина защищена стеной, я вижу весь зал: парочку студентов, уткнувшихся в телефоны, двух подруг, перемывающих кости общей знакомой, бизнесмена в дорогом костюме, вещающего в гарнитуру. Ничего подозрительного, никто не смотрит в мою сторону.
И всё же… ощущение не проходит. По затылку ползёт ледяной холодок, безошибочный признак чужого взгляда и издержка ремесла, въевшаяся в кровь за годы паранойи. Мои инстинкты, отточенные жизнью на грани, кричат об опасности, а они редко ошибаются.
Медленно поднимаю голову, ещё раз цепко обводя зал, и мой взгляд замирает на камере наблюдения. Её маленький чёрный купол с немигающим зрачком объектива, застывший под потолком в дальнем конце, сегодня кажется мне зловещим глазом Левиафана, неотрывно следящим за мной из темноты.
«Ты сходишь с ума, Соколова», — говорю себе, — «Просто кусок пластика».
Я больше не могу работать. Пальцы застыли над клавиатурой, строки кода расплываются перед глазами, а моя берлога внезапно превратилась в стеклянную клетку, где я лишь образец, пришпиленный к стеклу для всеобщего обозрения.
Хватит.
Резким, отрывистым движением захлопываю крышку ноутбука, и хлопок кажется оглушительным в гуле кафе. Быстро сгребаю в сумку зарядку, мышь, телефон, натягиваю кожаную куртку, которая давно стала моей второй кожей, и бросаю на стол несколько мятых купюр, даже не глядя на счёт.
Мне нужно на воздух, мне нужно двигаться. Поднявшись, закидываю сумку на плечо и иду к выходу, заставляя себя не ускорять шаг, не выдавать своего внезапного бегства, хотя кожей чувствую десятки взглядов, даже зная, что никто на меня не смотрит.
Толкаю тяжёлую стеклянную дверь и вываливаюсь на улицу, в серую московскую промозглость, где холодный ветер бьёт в лицо и треплет мои розовые волосы.
Делаю глубокий, судорожный вдох, пытаясь унять сердце, колотящееся о рёбра, как пойманная птица.
Растворяясь в безликой толпе, иду по тротуару и не могу избавиться от ощущения, что невидимые нити тянутся за мной из этого проклятого кафе, что охотник уже вышел на мой след.
Не знаю, бегу ли я от призраков прошлого или прямо в расставленную для меня ловушку. Но я точно знаю одно: игра снова началась. И на этот раз я не могу позволить себе проиграть.
Глава 4
РУСЛАН
Отель «Метрополь» предстает храмом позолоченной показухи, где в густом воздухе смешались запахи больших денег, просроченных амбиций и парфюма с негласным названием «я-важнее-тебя».
Сегодня здесь разыгрывают очередной цирк под вывеской «Форума по кибербезопасности». Сотни мужчин в одинаково серых, плохо сидящих костюмах кочуют от стенда к стенду, изображая живой интерес к графикам, которые не в состоянии понять.
Они жонглируют словами «блокчейн», «нейросети» и «квантовые вычисления» с тем же напыщенным видом, с каким вчера обсуждали ставки на футбол, укутываясь в облако фальшивой значимости.
Ненавижу эти ярмарки тщеславия, где торгуют не технологиями, а иллюзией контроля, и вся ирония в том, что я здесь с той же целью: продать одну иллюзию, чтобы купить чужую душу.
Мой костюм от Зегна, в отличие от мешковатых пиджаков большинства присутствующих, облегает тело с точностью оружейной кобуры, и я неспешно пересекаю мраморный пол, пока мой взгляд, словно сканер, выхватывает из безликого потока нужные черты, методично отсеивая мусор в поисках