Ник выезжает в поток машин в центре Сиэтла. Я никогда не видела, как он водит, и, несмотря на странную атмосферу между нами, взгляд задерживается на его руках на руле. Тыльные стороны кистей широкие. Костяшки крупные. Загорелая, слегка грубая кожа.
Его недовольство ощущается почти физически. Нас таких двое, думаю я. Если бы Джина была здесь, никакой неловкости бы не возникло. Как пережить час пути?
Через пятнадцать минут я нарушаю тишину. Возможно, его вполне устраивает гнетущее молчание, но не меня.
— У тебя нет водителя, — замечаю я. У брата он был долгое время; Коул дорожил временем, которое это ему экономило, — большинство сообщений и звонков он обрабатывал с заднего сиденья автомобиля.
— Проницательное наблюдение, — говорит Ник. Тон именно такой, как он любит: пренебрежительный и едкий одновременно.
Я смотрю в окно.
— Я просто сравнивала с Коулом.
Он молчит какое-то время.
— Я ни от кого не завишу, — говорит он. — Коул прав насчет экономии времени. Но водителю нужно доверять.
А я никому не доверяю. Он не произносит этих слов, но разум все равно договаривает их.
— Ты же доверяешь пилоту управление самолетом, — указываю я. — Доверял пилоту там, в Уистлере, во время полета на вертолете.
— Я не умею сам управлять самолетом или вертолетом, — говорит он. Эти слова произнесены сквозь стиснутые зубы? Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку.
— Значит, ты доверяешь людям только тогда, когда нет другого выбора.
Он качает головой. В профиль резко выделяется суровая челюсть, как и темная щетина на щеках и подбородке.
— Ты невыносима.
— Но я права?
— Возможно, — в наступившей тишине его голос смягчается, но не от доброты. — Я доверяю тебе в том, что ничего не расскажешь о нашей игре в Уистлере.
Я скрещиваю руки на груди.
— Думаешь, я бы стала?
— Не знаю.
— Если ты беспокоишься о Коуле — не стоит. У меня нет привычки докладывать брату, когда я раздеваюсь перед мужчиной, — я наугад открываю одну из папок, лежащую на коленях. — Давай лучше сосредоточимся на делах. Ты знаешь, с кем мы встречаемся?
Я не даю ему ответить. Вместо этого пускаюсь в объяснения, готовя короткими, лаконичными фразами. Будь как Джина, говорю я себе. Если Ник хочет убить любое влечение между нами профессионализмом, что ж, в эту игру можно играть вдвоем.
Мы прибываем в магазин с запасом времени. Заезжая на задний двор, он тянется к телефону.
— Нам могут быть не рады, — предупреждает он.
Я хмурюсь. Я переписывалась по почте с руководителем этого склада. Она была крайне любезна.
— С чего бы это?
— У них заморожен наем сотрудников, как и везде, — говорит он. — Приходится работать в две смены. Они знают, что банкротство не за горами.
Ответ готов сорваться с языка, но замирает на губах. Но мы ведь здесь, чтобы спасти магазин. Возможно, это мое намерение, но я знаю, что у Ника оно не такое — по крайней мере, не совсем. Конечная цель для него — прибыль. Будет ли это спасение бренда или конечная продажа отдельных магазинов и цепочек поставок тому, кто предложит самую высокую цену, — для него все едино.
Ник оборачивается, словно прочитав это и многое другое в моих глазах. Я следую за ним на склад, чувствуя сталь в позвоночнике. Если он ожидает, что я провалюсь, — этого не случится. Папка, которую подготовила Джина?
Большую часть ее содержимого написала я.
Мы с Ником выходим почти через полтора часа в напряженном молчании. Я говорила кратко, но вежливо и по существу — ни одного лишнего слова.
Он тоже особо ничего не комментировал, за исключением нескольких вопросов то тут, то там. Мы были вежливы до грубости, и, когда возвращаемся в машину, напряжение между нами ничуть не спадает.
Мы на полпути к Сиэтлу, царит оглушительная тишина, когда машина начинает замедляться. Я перевожу взгляд на Ника. Он что, забыл, где педаль газа?
Тот сворачивает к обочине и включает аварийку.
— Черт.
— Что происходит?
— Должно быть, шина лопнула.
Я оборачиваюсь, чтобы проверить, но сзади никого. Дорога пуста в обоих направлениях, и нас не окружает ничего, кроме деревьев — сосен, стоящих высоко и прямо. Я выхожу на холод.
— У тебя есть запаска?
— Конечно, есть.
Я плотнее кутаюсь в куртку и начинаю осматривать шины со своей стороны. Настроение портится еще больше, но я отказываюсь показывать это лицом или голосом. Пусть он будет тем, кто вечно пребывает в дурном расположении духа.
Смотри, какой я могу быть вежливой.
— Вот она, — кричу я, завидев небольшой разрыв на резине. Как не почувствовала этого, когда все случилось?
— Черт, — Ник проводит рукой по голове, по коротко стриженным иссиня-черным волосам. — Оставайся в машине, пока я ее меняю.
Приказ отдан грубо. Явно не ради моего блага — бьюсь об заклад, он просто хочет, чтобы я не путалась под ногами.
— Я могу помочь, — предлагаю я, готовая на все, лишь бы мы поехали быстрее. Я никогда раньше не меняла колесо и не видела, как это делают другие. Но у меня есть две руки, и я готова пустить их в дело.
Он отзывается из багажника машины.
— О, я в этом сильно сомневаюсь.
Эти слова больно ранят. Я устала. Разве мы не продвинулись вперед в прошлые выходные?
— Почему ты грубишь? Мы договорились о вежливости.
Ник не отвечает. Единственный звук, который я слышу, — это как он что-то разворачивает сзади, дергая за пластик и резину.
Я обхожу машину, чтобы встать перед ним лицом к лицу.
— Для меня причиной была та старая партия в покер, и мы с этим разобрались. Но какое у тебя оправдание, а?
Он без усилий поднимает тяжелую шину, руки напрягаются под тканью костюма.
— Почему я должен симпатизировать тебе, чтобы работать? Это обязательно?
— Конечно нет. Я просто думала...
— Думала что? Что раз я нахожу тебя красивой, то ты мне каким-то образом еще и нравишься? Полно привлекательных женщин, — ярость в его голосе обжигает, унижение подступает к щекам. Я чувствую то же самое, что и много лет назад, — меня оттолкнули.
Ник качает головой, словно испытывая отвращение к нашему общению, и начинает яростными движениями менять колесо.
Я долго смотрю на него.
А затем сажусь на пассажирское сиденье, громко хлопнув дверью. Мы не произносим ни слова на протяжении всего пути обратно в город.
10
Блэр
Дом брата совершенно преобразился. Организаторы мероприятия не поскупились: по всему периметру веранды