— Это не игра для маленьких девочек, — сказал он. — Беги обратно к подружкам.
Может быть, все было бы нормально, если бы он сказал это в шутку. Если бы в голосе была дразнящая нотка, капля иронии. Возможно, даже гнев — я бы знала, что с этим делать. Но холодная учтивость в тоне потрясла меня до глубины души. Это пренебрежительное избавление. Я не привыкла, чтобы от меня так отмахивались.
Это был первый раз, когда я потянулась к Нику в надежде стать друзьями, и это был первый раз, когда он наотрез меня отверг.
Но не последний.
2
Ник
— Спасибо, джентльмены, — говорю я, по очереди пожимая им руки, хватка тверда. Три поколения Адамсов смотрят на меня с разной степенью враждебности. Я не добавляю больше ни слова. Не говорю им, что сделка прошла успешно или что они останутся довольны. Я почти уверен, что к тому времени, как владение компанией подойдет к концу, довольны они не будут.
Старик Адамс кивает.
— Теперь вы присматриваете за нашим делом, молодой человек.
Хочется стиснуть зубы от этой эпитафии, но я киваю. Если под «присматривать» вы имеете в виду разнести все в клочья и распродать по частям тому, кто предложит самую высокую цену, то да. Конечно.
Они выходят из кабинета один за другим, только что согласившись продать семейный бизнес и труд всей жизни. Джина ждет у двери с заученной улыбкой. Она проводит их и займется финальными документами, подальше от человека, который, по сути, не оставил выбора в этом деле.
Меня.
Откинувшись в кресле, я прижимаю ладони к вискам. Победа. Это победа, но вкус у нее все еще недостаточно сладкий.
Это стало наркотиком, вот это все. Игра вдолгую. Захват компаний. Покупка их за бесценок.
Распродажа по частям.
Я перекатываю ручку в пальцах и снова открываю сайт компании. «Би. Си. Адамс». Старая, почтенная сеть магазинов одежды, такая же стопроцентно американская, как яблочный пирог, фаршированная индейка и клетчатые скатерти для пикников. Только что проданная мне некими Пирсом Адамсом, Пирсом Адамсом-младшим и Брайсом Адамсом.
Эта сделка готовилась месяцами. Моя компания кружила вокруг них с тех пор, как прошлогодние квартальные отчеты повергли инвесторов в шок. Компания шла ко дну. В ее нынешнем состоянии банкротство — лишь вопрос нескольких месяцев.
Один за другим потенциальные покупатели были отпугнуты чудовищными финансовыми результатами. С одним я разобрался сам, пустив ложный слух о грядущем слиянии и поглощении. Они выбыли из гонки прямо перед тем, как я вклинился со своим окончательным предложением.
Совет директоров был обеими руками за то, чтобы принять его. Словно крысы, бегущие с тонущего корабля, они видели во мне тот самый спасательный круг, за который можно ухватиться.
Трое Адамсов? Не совсем.
Вот почему я вообще потащился на ту богом забытую свадьбу в Орегоне. Пирс Адамс-младший должен был там быть в качестве друга жениха, так что и мне нужно было там оказаться. Показать, что я человек, которому можно доверять. Что могу целовать младенцев и обнимать женщин. С ним ведь можно пропустить по стаканчику пива?
Я не баллотировался в президенты, но ощущения были чертовски близки к этому, когда понадобились голоса всех троих Адамсов. Использовать небесную улыбку Блэр Портер, чтобы помочь в этом деле, было гениальным ходом.
Одно лишь воспоминание о ней пробуждает знакомые чувства фрустрации и злости. Светлые волосы цвета пшеницы, вьющиеся вокруг лица. Медово-карие глаза, которые я чаще всего видел суженными от раздражения.
Она была в ярости, увидев меня, — шипящий котенок со вздыбленной шерстью. Это вполне в ее духе. Сколько я ее знаю, она вечно злилась на меня по тому или иному поводу. Хорошо.
Со злом я справляться умел — злость мне нравилась.
А та выволочка, которую она устроила в конце... Не могу поверить, что ты использовал меня ради сделки!
От одного воспоминания об этом на лице едва не появляется улыбка. Греться в лучах ее гнева было почти так же, как нежиться на солнце. И то, и другое — одинаково пламенное и всепоглощающее.
А потом она исчезла в вихре шелковой ткани и струящихся волос, вернувшись к гарему из светских львиц низшего пошиба и поклонников.
Я качаю головой, отгоняя собственные мысли. Блэр Портер и так заняла слишком много моего времени. Пора сосредоточиться на куда более простой задаче — привести в чувство гибнущего гиганта ритейла ровно настолько, чтобы мог выгодно его разделать.
Когда вечером я приезжаю в одно из поместий Коула, он уже ждет меня у теннисных кортов. В белых шортах и футболке выглядит безупречно, каждой клеточкой соответствуя образу миллиардера — золотого мальчика. Он терпеть не может, когда я называю его «голубой кровью», но именно так он и выглядит. Портеры были богаты задолго до того, как он начал строить империю.
— Привет, — говорит он, с силой швыряя теннисный мяч мне в грудь. Я ловлю его прежде, чем тот достигает цели. — Слышал, ты столкнулся с Блэр на свадьбе в прошлые выходные.
Неужели она наябедничала брату? Укол разочарования прошивает меня. Обычно она держала наши пикировки при себе.
— Было дело.
Я занимаю позицию у задней линии, и Коулу приходится повысить голос.
— И вы оба выбрались оттуда живыми?
— Очевидно, — кричу я в ответ, подбрасывая мяч высоко и подавая, игнорируя тот факт, что он стоит не в той позиции. Коул ловко справляется с ударом, и в последующие минуты не слышно ничего, кроме звука ударов мячей о ракетки и азарта игры. Я теряюсь в этой схватке, как часто бывало в юности, отдаваясь на волю пульсирующей крови и адреналина.
Пусть Коул и другого поля ягода — за его плечами спортивные соревнования и трофеи, — но азарт охоты у нас один и тот же.
Мы — достойные соперники, стали ими после стольких игр вместе за эти годы. К тому времени, как заканчиваем, мы оба тяжело дышим, жадно глотая воду из бутылок.
— Проклятье, — говорит он наконец. — Ты что, тренировался с каким-то олимпийцем, пока меня не было? Твои подрезанные удары просто смертоносны.
Я усмехаюсь ему.
— У меня было удачное утро.
Он опирается на край сетки. Пот блестит на его коже; уверен, я выгляжу так же.
— Так ты закрыл сделку?
— Только что, да.
Его лицо озаряется улыбкой,