Я по-прежнему испытывала сильную слабость, поэтому валялась в постели, обдумывая собственное будущее. То, что обратно на Землю мне ход заказан, я поняла сразу. Значит, мне предстояло приспособиться жить в этом мире. Но я не хотела жить просто. Как дитя двадцать первого века, привыкшее к комфорту и прогрессу, я не желала занимать низшую ступень в иерархии общества. Стало быть, нужно как-то «выбиться в люди», как любила говорить моя бабушка.
От размышленией меня отвлекли взволнованные голоса и топот ног в коридоре. Я насторожилась, прислушиваясь и морально ожидая новых проблем, если ко мне пожалуют с очередными вопросами. Но решила, что повторять трюк со сном не буду. Не хочу прятаться. А потому, выпрямив спину, села, гордо вздернула подбородок и приготовилась встречать гостей.
Его чеканную, уверенную походку я распознала и расслышала издалека. Тут же заполошно забилось сердце, и мне казалось, что оно стучит в такт шагам Селестина. Его шагам эхом вторили ещё несколько торопливых. Они приблизились к моей палате, а следом дверь бесцеремонно толкнули, отчего она жалобно скрипнула, и ко мне вошли несколько человек.
Первым вошедшим оказался Селестин. Прекрасный, притягательный, он распространял вокруг себя ауру мощной мужской силы. Моё сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. Но стоило взглянуть в сапфировые глаза, как меня обожгла стужа во взгляде Селестина. Это отрезвило не хуже ледяной воды. Стало обидно, ведь я ничего не сделала плохого. Я сжала кулаки и постаралась загнать чувства глубоко внутрь. Не время!
Стараясь сохранить невозмутимое лицо, посмотрела на других вошедших. Надменного парня тоже опознала. Красавчик прислонился спиной к косяку двери, скрестил руки на груди и гипнотизировал меня пристальным взглядом.
«Кажется, его зовут Кьен. И, кажется, он принц, если мой сон конечно правда», — изумилась я воспоминаниям и с интересом уставилась на парня. Осмотрела его с ног до головы, признавая, что, да, так должны выглядеть принцы.
Парень просто воплощение девичьих грез: красив, строен, с притягательной внешностью правильных черт лица, чувственными губами, прямым носом, чуть раскосыми синими глазами. Смотришь на такого и понимаешь, что перед тобой стоит не человек, а божество. Не меньше. До этого момента мне не доводилось видеть монарших особ живьем, лишь по телевизору или в интернете на фото, когда я жила в своем мире на Земле. И сейчас сравнения были не в пользу последних. Да будь этот Кьен на родной Земле, он запросто бы стал эталоном красоты, топ-моделью или даже оскароносным актером. Последнее, конечно, можно было поставить под сомнение, но я, отчего-то была уверена, что и на этом поприще мажористый принц блистал бы.
С трудом отвела взгляд от принца и глянула на вошедших следом двух человек. Один был мужчиной средних лет и явно военный, о чем говорила его форма, осанка и суровое выражение лица. А вторым вошедшим оказался кучерявый парень. Он вошел в палату и сразу устремился к небольшому столику, стоявшему возле стенки. Отодвинул медицинские предметы, разложил писчие принадлежности и выжидательно уставился на военного.
«Ясно. Значит, это секретарь. Будет стенографировать разговор моего допроса», — сделала я правильные выводы и напряглась, когда следователь достал большой прозрачный кристалл и поставил его на спинку кровати. Странно, но стекляшка не упала.
Не знаю, почему, но я посмотрела на Селестина. Он, заметив мой взгляд, на мгновение поджал губы и сухо пояснил:
— Мисс Кирьяна, как и обещал, я вернулся с дознавателем. Приступайте, Эрик, — вот так просто обратился он к мужчине.
Сам же Селестин сложил руки за спиной и уставился на меня нечитаемым взглядом. И никакого тебе пояснения, как будет проходить допрос, и для чего нужна эта стекляшка. Впрочем, думаю, я скоро все узнаю. Посмотрела на дознавателя. Наверное, у меня был очень испуганный и жалобный вид, потому как черты лица мужчины чуть смягчились, и он произнес:
— Мисс, вам не стоит волноваться. Это обычный артефакт правды. Просто более чувствительная модель, чем обычно пользуются провинциальные дознаватели. А в остальном, все как обычно, просто говорите правду, и ничего кроме правды, — просветил меня дознаватель.
Я же из его речи выхватила самое важное: чувствительный кристалл правды. Кажется, теперь мне точно конец. Местный детектор лжи вмиг разоблачит меня, если я неправильно что-то отвечу.
Паника окатила меня новой волной, кровь застучала набатом в ушах. Я с трудом сглотнула и заставила себя кивнуть, давая понять, что всё поняла и готова к допросу. Но я не была готова. Правда, и показать этого не могла. За моей реакцией цепкими взглядами наблюдали Селестин и Кьен, заставляя меня ежиться под их холодными взглядами.
— Прекрасно, мисс. Тогда назовите свое имя, — попросил дознаватель, а парнишка за столом шустро всё записал.
— Кир… — начала говорить я и осеклась.
Во-первых, у моего тела было другое имя, а во-вторых, я заметила, что прозрачный как стекло кристалл начал мутнеть, словно в него влили туман. Вдохнув, я набрала воздуха и произнесла:
— Моё имя Кирьяна, коротко Кира, — произнесла я и покосилась на кристалл, что стал абсолютно белым.
— Хорошо, мисс. Как вы оказались в столице Артании?
— Я… я не знаю, — растерянно пискнула в панике, понимая, что действительно не знаю, как попала сюда.
Кристалл остался белым, что немало озадачило окружающих. Дознаватель, не ожидавший такой реакции, недоумённо молчал, не спеша задавать мне других вопросов. Наверное поэтому Селестин решил вмешаться в допрос.
— У вас есть предположения, как вы могли оказаться в Дальбруге?
Что такое этот Дальбруг, я не знала, а потому отрицательно замотала головой и произнесла:
— Нет.
На моих словах белый до этого момента кристалл мигнул и окрасился в розово-красный цвет.
— Ты врешь, побродяжка! — припечатал меня принц.
Я вся сжалась, лихорадочно ища выход.
Глава 11
Кира
От страха моё сердце грохотало так, что казалось его стук слышно даже на улице. Мозг силился найти выход из тупикового положения, но решение не находилось. Тем более, под прицелом четырёх пары глаз. Мажорный принц смотрел угрожающе. Дознаватель хмуро. Секретарь окинул безразличным взглядом и что-то записал в своих бумагах. А вот Селестин прищурился и сверлил меня подозрительным взглядом.
Врать нельзя! Эта чертова стекляшка мгновенно почует ложь и сообщит об этом. Вот же ж гадство!
Молчание затягивалось. Оно угнетало, придавливая бетонной плитой, а взгляды присутствующих с