Сажусь за пианино и начинаю играть. Сначала что-то сумбурное, импровизирую, а потом мелодия выливается в песню, которая очень отзывается сердцу:
Пламя тлеющих чувств в тиши ты дыханьем не потуши Или я босиком сама по ним пройду в последний раз Прикоснувшись к губам смелей, нежным словом меня убей Или точку поставь молчанием в истории про нас…
Голос надрывается, как будто иду босыми ногами по осколкам стекла. Это даже пою не я, а моя душа, которая болит.
Потерять образ свой, отражая любовь... Разбитыми окнами Приковав на замок, поджигаю любовь Я спичками мокрыми Свет и мрак — всё внутри, выбирай и бери Послушная, гордая? Кто же я?
Допеваю припев, обрывая последние слова из-за всхлипа. В горле комок, по коже мурашки, а по щекам слезы стекают. Просто играю еще проигрыш, чтобы поставить окончательную точку в композиции.
Финишная нота звучит из под клавиши, и я откидываюсь на спинку стула, испытывая гамму чувств внутри.
Закрываю глаза, и слышу позади себя аплодисменты. Свихнулась что-ли?
Замираю, и боюсь даже обернуться. Кто-то реально хлопает в ладоши…
— Браво, — слышу знакомый мужской голос.
Сердце ухает и летит в пятки. Не может быть…
Сглотнув, поворачиваю голову и вижу незваного зрителя моего концерта. Свесив ноги и размерено хлопая в ладоши, на подоконнике сидит Хантер. Он опять пробрался в мою спальню, только в этот раз не во сне, а наяву.
Глава 40
Смотрю невозмутимо на этого пьяного дурака, который отчего-то улыбается во весь рот, жуя жвачку, и хлопает мне. Его воспаленные глаза тщетно пытаются поддержать показушное веселье. Мои же — закатываются, не желая видеть дешевую игру.
Хантер рассчитывает на теплый прием? Как же сильно он ошибается.
— Незваный гость — хуже врага. Слышал такое? — источаю из себя максимум «гостеприимства», всем видом и тоном намекая, что не рада ему.
— Не-а. Я просто шел мимо. Слышу кто-то красиво исполняет, не смог пропустить, — во всей красе демонстрирует актерскую бездарность Хантер.
Чем же треснуть ему, а? Чтобы перестал кривляться.
Ему кажется забавным играться моими чувствами, как с футбольным мячом? Туда-сюда швырять. Мне больно, хватить пинать, когда финал уже, я не выдерживаю! Сначала посылает меня на фиг, сосется с телкой, а потом заваливается ко мне в спальню через окно, как ни в чем не бывало! На что надеется этот наглец?
Хантер быстро считывает неприязнь смешенную с кричащим раздражением в моем взгляде. Выплевывает жвачку в окно. Дурацкая улыбка сползает с его лица, он больше не прикрывается ей. Теперь мне лучше видно, что парень подавлен и пребывает в расстроенных чувствах.
Но какая мне разница?
— Закрой окно, пожалуйста. Дует, — сипло и негромко прошу я, обнимая себя руками.
Хантер спрыгивает с подоконника, чтобы незамедлительно исполнить просьбу.
— Снаружи закрой за собой, будь добр, — уточняю я с налетом безразличия в голосе.
Уловив суть, он досадно усмехается под нос и опускает потухший взгляд. Его прогоняют, а он не рассчитывал уходить так быстро.
— Не хочешь меня видеть? — хрипло уточняет он из без того ясный момент.
— В точку.
Чувствуя от меня непривычную холодность, Хантер теряется, не понимая, как подступится ко мне. Впервые я вижу его таким погашенным. Да, мне самой не просто во так стоять и жестко отвечать ему. Я вынуждена для своей же безопасности. Я не хочу, чтобы мне еще раз сделали больно.
— Сильно обижена на меня? — пускает виноватый взгляд парень.
Обижена? С такого определения мне хочется истерически засмеяться в голос. Да я раздавлена в лепешку, милый. И это твоих рук дело. Для чего ты пришел? Чтобы закрепить результат или стереть меня окончательно в порошок?
— Давай так. Я закрою глаза, досчитаю до пяти, а когда открою — тебя здесь не будет, — убив кричащие чувства, спокойно говорю я.
Не выслушивая его мнения, опускаю ресницы и начинаю считать. Исчезни, прошу тебя!
— Один, два, три…
— Прости меня.
Я останавливаю счет. Но глаза не открываю. Что он только что сказал?
— Четыре, пять, — тихо заканчиваю я.
Медленно поднимаю веки. Хантер на том же месте что и был, прилип пятой точкой к подоконнику. В вымученном жесте треплет волосы, которые итак пребывают в хаосе, шумно выдыхает и приседает на корточки.
Поворачивает голову и хрипло произносит с надрывом:
— Я сильно виноват перед тобой, Лиза…
Слова пропитанны искренностью и болью. Как же сложно Хантеру признавать ошибки, но он делает это. Сердце ёкает, сжимается в переживании. На несколько секунд мне становится его жаль, но… Мозг включает воспоминания, как я уже обманулась один раз, и на сердце снова встает блок. Пароль не подошел.
— Просто уходи, Хантер, — сглатываю я, наморщив лоб.
Поворачиваюсь к нему полубоком, чтобы не мучать глаза его видом.
— Забыла моё настоящее имя? — цепляется он, меняя тон на более дерзкий.
Отчего вдруг ему не по душе стало прозвище? Артемом его называют только родные и близкие, к коим я больше не отношусь.
— Да, забыла. Как ты и просил. Я всё забыла, Хантер. Что тебе еще от меня надо? — срываюсь я, теряя внешний покой. Отворачиваюсь от него, зажмуриваюсь, усмиряю дрожащие губы.
— Лиза…
Хантер делает шаг вперед.
— Стой! Не приближайся, — резко останавливаю его, в протестующем жесте выставляя ладонь. Опасливым взглядом измеряю расстояние между нами. Метра три разделяет нас, более менее безопасная дистанция, на которой надо держаться. Подпускать Хантера ближе просто запрещено — шарахнет, убьет обоих, случится ядерный взрыв, не знаю каких еще ужасных последствий можно ожидать.
Он замирает, видя как меня колошматит изнутри, и отступает назад. Опускает голову и говорит обреченно:
— Мне плохо без тебя, — сглатывает. — Ломает чертовски, Лиз.
— Ммм, да, я видела сегодня как ты страдал, когда сосался с бабой в клубе, — гневно сверкают глаза. — Бедненький…
Мой сарказм заставляет скривится его губы.
— Ну ты тоже не отставала…
— Я девушка свободная, с кем хочу, с тем и целуюсь, — складываю руки на груди, гордо приподняв подбородок.
— И как? Понравилось? — вонзается в меня ревностный укол со стороны.
Заминка после вопроса рождает сомнения у обоих. Ничего особенно приятного в поцелуе не было, во время него я думала только о мерзавце, который обжимался поодаль с рыжей.
— Может быть, — хмыкаю и смеряю парня взглядом. — А тебе?
— Нет. Противно и мерзко, — сразу отвечает он.
— Поверила бы, если бы твои слова хоть что-то значили. Грош им цена. Говоришь одно, а делаешь совершенно по другому.
Хантер прищуривает глаза, недовольно поджимает губы на то, какая я упрямая и неприступная. Как закрытая глухая дверь — сколько не долбись, всё одно.
— Если бы мне понравилось, то меня бы здесь не было, — твердо говорит он и после короткой паузы уже мягче добавляет. — Поцелуи с тобой — самые лучшие и желанные.
— Так значит? Ладно, — приспускаю ресницы. Прочистив горло, отвечаю в его же манере. — Если бы мне понравилось целоваться с Герой, то здесь бы был не ты, а он. И окно бы мое было надежно закрыто.
Хантер усмехается, я замечаю на губах легкую улыбку. Как будто почувствовал просвет, что ему дали шанс, и не все потеряно.
— Я скучаю по тебе, — подкрадывается ближе к моему сердцу.
— Ничем помочь не могу.
Парень игнорирует мой холодный ответ.
— Стоит мне закрыть глаза, там ты. В моих мыслях, постоянно… — встряхивает головой, будто в ней поселилось наваждение.
— Тогда не закрывай глаза.
— Это не поможет. Потому что ты поселилась куда глубже, — обозначает ладонью место с левой стороны груди. Смотрит на меня так проникновенно, что дай ему времени больше, он проберется в душу.
Обрываю взгляд. Держи себя в руках, Лиза. Не подавайся. Что если он опять играет?
Но для чего ему играть? — бьется в истерике мягкая любящая часть меня. Унижаться, извинятся, признавать ошибки и свои чувства?