За Родину! Неопубликованное - Владимир Николаевич Войнович. Страница 48

…За юбилейный вечер в ЦДЛ, когда на одном пространстве Володя собрал невероятное количество интеллигентных лиц! Казалось, в Москве уже нет таких, и — столько. А они все проявились и пришли поздравить, потому что для них для всех Войнович — это символ целой (увы, уходящей) эпохи (и на кладбище он лежит в такой же интеллигентной и дружеской компании). Невысокий, коренастый, с чуть сипловатым голосом — он был выше, красивее и значительнее многих могучих зычных красавцев.

…За любовь к собаке Нюше. Каждый хозяин считает свою собаку самой умной и красивой! Некоторые умеют скрывать свои чувства в присутствии хозяев других умных и красивых. Володя был честен. Он не скрывал свои чувства. Он точно знал и всем своим видом давал понять, что Нюша все-таки самая умная, красивая и, конечно, самая любимая собака. Нюша очень сильно тосковала, когда Володи не стало. Несколько дней она не ела, не пила, лежала под его дверью. Я тоже тосковала и тоскую до сих пор. Его очень не хватает.

…За то, что он, да он, по-настоящему меня познакомил и подружил со Светланой, со Светой Колесниченко. Очень дорога мне эта дружба. В нашем возрасте друзей только теряешь… А если приобретаешь — это большое счастье и большая редкость. Спасибо, Володя, за Свету…

* * *

Мое знакомство с Владимиром Войновичем, а точнее с его творчеством, началось с моего близкого друга, который, правда, им только становился, зато с Войновичем он, друг, уже дружил и творчеством его восхищался. Друг сказал: «А хочешь, я тебе почитаю „Чонкина“?» Это был неведомый доселе способ ухаживания за девушкой. У меня ещё не было прецедентов. Я помню, что опешила и обрадовалась одновременно. Как человек общительный, я тут же пригласила домой на читку ещё одного хорошего человека, издателя, и ещё какую-то подругу. А может быть, и ещё пару человек, попавшихся мне, так сказать, по дороге дневного общения… Читать — так читать!

Читал он чудесно. Немного шепелявя и чуть нараспев, и шевеля бровями… И это не только не портило картину, нарисованную прочитанным, но и добавляло чудесных красок и без того очень смешному, очень тонкому и очень яркому тексту.

Потом, много раз видя лицо автора за одним столом на маминой даче, или на творческом вечере, или же с экрана телевизора и узнавая о необычайных приключениях нашего президента в стране и в целом — из его уст — в смешном, отважном и очень личном прочтении… Я всякий раз восхищалась его жизнелюбием и внутренним весельем, да и просто умом, чего уж… не слишком хорошо скрываемым за немного лукавой улыбкой!

Владимир Войнович — большой писатель и большой гражданин.

* * *

Мое личное знакомство с Владимиром Николаевичем произошло в 2012 году, когда я работала главным редактором газеты «Совершенно секретно» и узнала о том, что он переписал свою старую пьесу «Трибунал», а по сути написал новую пьесу. Как человек понимающий, что происходит в общественном пространстве, я понимала, что её издать будет чрезвычайно трудно, поставить в театре — тоже. Но поскольку к театру я не имела никакого отношения, а к средствам массовой информации имела, я подумала, что будет правильно, если газета «Совершенно секретно» сделает специальный выпуск, в котором и опубликует эту пьесу — хотя это абсолютно не её (газеты «Совершенно секретно») профиль, но это средство массовой информации, которое тогда было <у меня> в руках. На удивление, мне удалось быстро убедить собственника Веронику Боровик-Хильчевскую в том, что надо это делать, хотя определенные риски для средств массовой информации существовали уже в то время. Но мы приняли это решение, и я позвонила Владимиру Николаевичу. Он как-то очень живо откликнулся, сказал, что помнит меня еще по газете «Московские новости». Я сказала, что мне кажется, что обязательно нужно сделать большое развернутое интервью с ним, которое бы предваряло публикацию пьесы. И мы с ним договорились о встрече. Тогда мы с ним и познакомились. Хотя, конечно, я его видела, и наблюдала, и читала его выступления и в газете «Известия», и в тех же «Московских новостях», и в разных других изданиях.