Еще один раунд. Еще одно поражение. Я уже проиграла двадцать тысяч.
— Хорошо, что ты замужем за богатым человеком, — сухо говорит он, снова выигрывая.
— В наши дни я сама зарабатываю деньги, Санти. На случай, если ты забыл.
Теперь у меня осталась последняя фишка.
Моя последняя ставка.
Я разочарована.
Никогда не думала, что игра в блэкджек может быть такой эротичной. Все дело в скольжении рук, украденных взглядах, напряженных паузах.… Мои трусики такие мокрые, что мне неловко.
— Тебе нужен стимул получше, чтобы выиграть, — заявляет он, снова лезет в карман и выкладывает самое красивое обручальное кольцо с бриллиантом, которое я когда-либо видела на своем ящике для ставок.
— Что это? спрашиваю я, задыхаясь.
— Твой подарок на день рождения, — лениво говорит он. — Я подумал, что пришло время заменить кольцо, которое я купил для женщины, которую ненавидел, на кольцо для женщины, которую люблю.
У меня перехватывает дыхание.
— Если, конечно, ты этого хочешь, — добавляет он, не произнося своих следующих слов.
Если ты хочешь меня...
Дрожащими пальцами я сдаю нам обоим тузы, а затем без колебаний — вытягиваю свой путь к классной двадцать одной.
Он откидывает голову назад и смеется, швыряя свои семнадцать через стол. — Я, блядь, знал, что ты блефуешь. Dios mío, ты молодец!
— Первое правило подсчета карт, — говорю я ему, борясь с очередной улыбкой. — Когда кто-то обвиняет тебя в мошенничестве, всегда отвлекай его невинностью.
— Дай мне свою руку.
Я делаю, как он просит, мой желудок трепещет, когда он снимает мое старое кольцо и заменяет его бриллиантом, который намного больше, чем надежда.
— Тебе нравится? — спрашивает он.
— Очень... На что будем играть дальше?
Он бросает на меня озорную ухмылку. — Твои трусики.
— Что? Бормочу я.
Я наблюдаю, как его насмешливый взгляд прокладывает теплую линию до самой моей киски. — То, как ты продолжаешь ерзать, muñequita, говорит мне о том, что то, что происходит у тебя под платьем, чертовски похоже на то, что происходит у меня в штанах с тех пор, как ты вошла в эту комнату. Я хочу убедиться, что я прав.
Нас прерывает звуковой сигнал его телефона, все еще валяющегося на барной стойке.
— Ну? спрашивает он, даже не взглянув на него. — Так мы договорились или нет?
— Хорошо, — говорю я сквозь стиснутые зубы, игнорируя пылающие щеки, когда тянусь за первой карточкой из колоды. Он может играть со мной сколько угодно, но я ни за что не сниму трусики и не отдам их просто так. Его эго и так слишком велико.
— Ты возвращаешься ко мне, жар-птица? Внезапно он шепчет, кладя свою руку на мою.
Я бросаю на него взгляд из-под ресниц. — Я все еще могу сохранить свою работу? Если я вернусь, я не хочу ничего из этого дерьма про мачо, картель, босоногих и беременных на кухне...
— Конечно, ты все еще можешь сохранить свою работу, — говорит он, слегка обиженный тем, что я вообще подвергаю это сомнению. — Я знаю, как это важно для тебя.
— И я все еще хочу видеть Эдьера и Сэма в любое удобное для меня время без того, чтобы ты устраивал истерику.
— Это честный обмен или гребаный обвал? он бормочет.
— И я делаю ремонт в твоей квартире, потому что это не чертово логово. Твоя душа не так черна, как ты думаешь, Санти Каррера.
Его темные глаза блестят. — Тогда какого она цвета?
— Еще не решила. Я дам тебе знать утром.
— Это подразумевает, что ты останешься на ночь?
— Ты позволишь мне разыграть эту карту или нет? Спрашиваю я, теряя самообладание.
— Будь моим гостем, — говорит он, ухмыляясь, когда наконец отпускает мою руку.
Как и предсказывалось, я вытягиваю десятку треф.
Как и предсказывалось, его вторая карта — Король пик. Таким образом, его общая сумма снова составляет добрую двадцатку.
Я прикусываю губу, готовясь насладиться его разочарованием, когда я козыряю ему Тузом Червей, и бросаю последнюю карту игры на стол. Но улыбка мгновенно исчезает с моего лица, когда я смотрю вниз и вижу Шестерку Пик.
Шестнадцать.
— Что...? Как...? Я снова начинаю бормотать, когда глубокий, насыщенный звук его смеха эхом разносится по игровой комнате.
— Первое правило преступника, Талия, — говорит он, и выражение его лица загорается весельем. — Всегда перевешивай шансы в свою пользу.
— Как, черт возьми, ты это сделал? Кричу я, бросаясь к нему через стол. — Скажи мне прямо сейчас!
Но я так и не получаю ответа, потому что мой рот внезапно оказывается занят им, а затем он сажает меня к себе на колени и погружает свой язык глубоко в самое сердце моего возмущения.
Горячий. Влажный. Страстный и дикий… Я хватаю его за волосы и стону в нашем безумном поцелуе, когда он поднимается со мной на руках и сажает меня на край игрового стола. Оторвавшись от моих губ, он проводит грубой рукой вверх по моему бедру, чтобы зацепить пальцем резинку моих трусиков.
— Ты у меня в долгу, muñequita, — хрипло говорит он, хлопая рукой по моему левому бедру. — И я здесь, чтобы забрать деньги.
В этот момент раздается громкий стук в дверь.
— Отвали! рычит он, срывая трусики с моих ног.
— Открывайте, босс, — раздается громкий голос. — На линии Эдьер Грейсон.
— Прими гребаное сообщение!
— Он говорит, что это срочно.
Скользнув теплой рукой мне за шею, он притягивает нас друг к другу для последнего, долгого, адски горячего поцелуя. — Не двигайся из этой комнаты, — приказывает он. — Когда я вернусь, я хочу, чтобы ты раздвинула ноги и ждала. Ты слышишь?
Я киваю, чувствуя головокружение от страстного желания.
— И если я узнаю, что ты трогала себя в мое отсутствие, я буду лишать тебя оргазмов в течение недели.
В дверь снова стучат.
— Я иду!
— Пока нет, ты не такой, — шепчу я, обвивая руками его шею. — Но ты это сделаешь позже. Моя улыбка гаснет. — Пожалуйста, будь осторожен.
— Siempre. Он проводит подушечкой большого пальца по моим губам. — То же самое касается и тебя. Снаружи пятьдесят моих людей и двадцать Грейсонов, плюс Рис, которому все еще не терпится станцевать ирландский селид на моей заднице… Я вернусь через час.
Глава Двадцать шестая
Санти
Если смерть — это великий уравнитель, то жизнь — предвзятая сука, прокладывающая свой путь, и сегодня она склоняет чашу весов против меня.
Если бы не название, связывающее два ведущих этой встречи, я бы никогда не покинул Талию. Но Грейсон блокировал мне