Давно было отмечено, что народное собрание может работать эффективно, если те, кто имеет право голоса, могут принимать в нем участие, проводя не более двух ночей вне дома. В Афинах это еще было возможно, в миллионном Риме, очевидно, нет. Тем не менее длительная традиция позволила поддерживать демократические институты до середины I века до н. э. – времени, когда Рим превратился в огромную многонаселенную империю 245.
И после пика сразу начинается спад.
Крестьянская армия была эффективна в условиях коротких походов; она непригодна для поддержания безопасности огромной империи.
Формирование принципата, при котором власть оказывается у того, кого поддерживают или хотя бы терпят легионы, закат прежних демократических институтов, уже не отвечающих новым реалиям, – таковы неизбежные последствия перехода к профессиональной армии. Подрывается важнейший принцип античного общества, порождение ранней военной демократии, унаследованной от охотников и кочевников-скотоводов: свобода предполагает исполнение воинской обязанности.
Доходы государства
В республиканском Риме, как и в греческих полисах, важнейший источник поступающих в казну доходов – взимаемые в портах импортные и экспортные пошлины. С распространением римских завоеваний их дополняет дань от населения покоренных провинций. При Августе Рим формирует упорядоченную систему налогообложения своих подданных, но римские граждане от прямых налогов по-прежнему освобождены 246.
С переходом к наемной армии военные расходы растут. Как и в других аграрных государствах, в позднереспубликанском и имперском Риме военные расходы всегда превышают половину бюджета 247.
Череда успешных завоевательных войн на долгое время (но не навсегда) снимает для римлян фундаментальную проблему, порожденную переходом к постоянной наемной армии, – необходимость средств для ее финансирования.
Рентабельные и нерентабельные войны
В аграрную эпоху войны еще нетрудно разделить на рентабельные и нерентабельные. Нерентабельные – это те, где затраты на ведение боевых действий больше военных трофеев, дани и других выгод, которые приносит победа над неприятелем.
Очевидно, что успешные войны с богатыми земледельческими государствами потенциально рентабельны, а войны с варварами, кочевниками и горцами – нерентабельны. Отнять у них можно немного, но из‑за их мобильности даже охрана собственных территорий от их набегов требует больших затрат. К I веку н. э. Рим практически исчерпал потенциал рентабельных войн.
Оборона империи становится очень дорогостоящим занятием, а войны приносят все меньше трофеев, на которые можно содержать армию.
Численность римской армии, составлявшая в конце правления Августа примерно 300 тысяч человек, к концу правления Севера достигает 400 тысяч 248. В IV веке в ней уже 500–600 тысяч 249. Всеобщую обязанность служить больше нельзя было навязать силой.
С 440 года н. э. укрытие рекрутов наказывалось смертной казнью. Такая же судьба ожидала тех, кто укрывал дезертиров… Показателем озабоченности государства проблемой дезертирства было введение законов о заклеймении новых солдат: на их кожу наносили клеймо, как на рабов 250.
Здесь еще раз сказывается противоречие аграрного общества. Богатство аграрной империи притягивает воинственных варваров. Они легко перенимают оружейную технологию и военную организацию. Они бедны, но воинственны. Империя может сдерживать их давление, но расплачивается за это дорогой ценой – усилением налогового бремени. Для большей части населения это означает невозможность дальнейшей сельскохозяйственной деятельности. Крестьяне бегут с земли, уходят под покровительство влиятельных людей, способных защитить их от сборщиков налогов.
С II–III веков н. э. население западных регионов Римской империи начинает сокращаться 251. Переход к постоянной армии лишил свободных граждан их демократического права – участвовать в решении принципиальных вопросов общественной жизни. Теперь рушится и другой столп Античности – освобождение гражданина от прямых налогов. А это уже признак рабства 252.
Со времени войн Марка Аврелия, предпринятых для отражения нападений варваров на Дунае, финансовое напряжение империи постоянно возрастает 253. Его стараются уменьшить, прибегая к распродаже государственного имущества, порче монеты, повышению налогов. Еще один способ, с помощью которого императоры пытаются финансировать возросшие военные расходы, – это массовые конфискации 254. И все равно средств для армии, способной надежно защитить империю, на богатства которой претендуют менее развитые народы, катастрофически не хватает. Выход маячит только один – отменить традиционные налоговые привилегии для населения, имеющего статус римских граждан 255.
Что и происходит в III веке н. э.: с 212 года все свободное население империи получает статус граждан Рима, потеряв заодно привилегии по уплате душевого налога 256. При Диоклетиане налоги выходят на предел, выше которого устойчивое функционирование аграрного государства невозможно. Начинается классический финансовый кризис, связанный с избыточным обложением и эрозией доходной базы бюджета.
К IV веку в Риме уже мало что остается от традиционных античных институтов, а жалобы на тяготы налогового бремени приобретают всеобщий характер 257. Повсеместно вводятся характерные для традиционных восточных деспотий подушная и поземельная подати, механизм круговой поруки. Все это распространяется и на города, прежде пользовавшиеся правом самоуправления и налоговым иммунитетом 258.
Бюрократические порядки и ритуалы
С этого времени очевиден закат городов, деурбанизация империи. При Диоклетиане она ближе к традициям аграрных деспотий 259.
К этому времени в Римской империи закрепляется новая форма отношений между собственниками земли и земледельцами – колонат. Изначально колон – это любой человек, занимающийся сельским хозяйством. Затем под этим словом подразумевают земельного арендатора. А к началу IV века колон – уже закрепленный на земле раб.
Законы Константина впервые в римской истории фиксируют эти отношения: закон 332 года прикрепляет крестьян к земле, а закон 364 года устанавливает наследственный характер закрепощения. Главный мотив нового законодательства – обеспечить сбор налогов. Со времен императора Севера ответственность за это начинают нести муниципальные магистраты 260. В результате некогда почетные должности в местном самоуправлении становятся обременительными и опасными, поскольку связаны с ответственностью за сбор налогов и обеспечением круговой поруки.
К концу IV века события в Римской империи развиваются по уже известному сценарию: массовое бегство крестьян с земли, бандитизм, ослабление налоговой базы. Как обычно происходит в аграрных обществах, реакцией на чрезмерно высокие налоги и ослабление центральной власти становится уход земледельцев под покровительство тех, кто способен оградить их от произвола налогового сборщика. Попытки правительства остановить это оказываются малоэффективными.
Денег на содержание армии по-прежнему не хватает. Легионы все чаще комплектуются из варваров. Святой Амвросий свидетельствует: «Военная служба более не общественный долг, а повинность, избежать ее теперь – единственная забота» 261. Массовым становится дезертирство. Как отмечает один из источников V века, тяжесть налогообложения в позднем Риме достигла такого предела, что местное население с радостью встречало варваров и боялось вновь оказаться под римской властью 262.
***
Общественный организм Западной Римской империи по своей природе утратил важнейшие черты Античности, трансформировался в III–IV веках в аграрное государство с высокими налогами, взимаемыми с крестьянского населения правящей элитой. Оттого и рухнул в V веке.
Уцелевшая Восточная Римская империя на протяжении всей своей истории сохраняла те же черты аграрного государства и имела мало общего с той своеобразной средой свободных крестьян, солдат и воинов, вместе решающих общественные дела, которая проложила дорогу античному феномену.
Античная альтернатива традиционной аграрной империи резко расширила свободу и разнообразие исторического выбора, простор для общественной инициативы. Но всему этому не было места в основных структурах аграрного мира.
Главный кормилец Римской империи – египетский крестьянин – был обременен схожими податями и при персидском царе, и при эллинских правителях, и под властью Рима. То же относится к большей части сельского населения империи. Порожденные Античностью