– Хотел, – Иван кивнул и решительно сел рядом с Гудвином. – Что нужно сделать?
– Завтра твой отец принесет домой бумаги. Нужно сфоткать их и переслать мне. Все… – Гудвин развел руками, будто фокусник, довольный успешно завершенным фокусом.
Надежда, только-только возникшая в груди, тяжким свертком упала к ногам. Сердце больно ударилось о грудную клетку, будто злясь, что его в ней заперли и мечтая о свободе.
– А зачем они тебе?
– Ну, Иван, – Гудвин закатил глаза. – Кто тебе когда говорил о целях заданий? Наша задача их выполнить в точности по инструкции.
– Эт я понимаю. Я не понимаю, зачем тебе бумаги моего отца…
Гудвин пожал плечами:
– Понятия не имею. Я такой же исполнитель, как ты, подробности не знаю. Ты пришлешь фото, я перешлю их заказчику и получу расчет, больше меня ничего не волнует.
Иван думал. Избавиться от мутного заработка хотелось. За этот год он уже заработал приличную сумму, на первое время хватит и на съем жилья, и на жизнь. Не шикарную, но вполне сносную. Если бы Маша была избалована, то этого могло быть мало, но Маша – разумная девушка, Иван был в ней уверен.
– А если отец не придет завтра домой? Он иногда задерживается на работе допоздна и остается спать там, на диванчике.
– Значит, послезавтра…
– А если у него не будет никаких документов? – Иван сейчас припоминал, что отец частенько приходил налегке.
Гудвин зло глянул на него:
– Ты издеваешься?
– Да нет, – Иван испугался, что Гудвин передумает. – Я не до конца понимаю инструкции.
– Инструкции предельно ясные – как придет отец домой, все, что у него будет в чемодане, дипломате, сумке, или с чем он там на работу ходит, ты сфотографируешь и отправишь мне. Теперь ясно?
Иван смирился.
– Ясно. Это все?
– Все…
– И после этого ты меня отпустишь?
Гудвин расплылся в кривой усмешке:
– Я вообще никого спецом не держу, чтоб ты знал… Но у меня есть учредители, которые не хотели бы, чтобы информация распространялась, если ты понимаешь, о чем я.
Иван понимал.
– Ты хочешь, чтобы я заработал себе такой большой срок, что предпочитал бы молчать до конца своих дней, верно?
Гудвин пожал плечами:
– Ты мне всегда нравился, всегда приятнее работать с людьми, у которых есть мозги… – Сообщил вместо ответа.
Иван понял одно – в документах отца должно быть что-то очень важное. Отец работал в закрытом НИИ на контрактах от оборонного ведомства. Означало ли это, что заказчиком Гудвина выступает кто-то из конкурентов или даже зарубежных спецслужб?
«Не, не может быть, – он улыбнулся собственным мыслям. – Отец не какой-то там Оппенгеймер, он обычный айтишник, программист».
– Хорошо, договорились. – Он поднялся и так же, не вынимая рук из карманов, направился к автобусной остановке.
За городом лило. Серые полосы залпового дождя закрывали горизонт. Казалось, за деревьями кто-то растянул занавеску, как на пляже или в ванной комнате. Купался и напевал громогласно марш, то и дело хлопая в гигантские ладоши. Потянуло прохладой и сыростью, ароматы обострились. Порыв ветра поднял дорожную пыль, бросил в лицо – он был не в духе. Видимо так же, как и сам Иван, терпеть не мог, когда кто-то пел в душе.
Настроение стало легче, светлее – перед юношей замаячила надежда: одно дело – и он будет свободен. «Что потом?» – спрашивал он себя, и сердце сразу покрывалось ледяной коркой. Потому что что там, в этом «потом», он не знал. Экзамены, поступление в ВУЗ. И самый грандиозный конфликт в семье. Там, за этой черной полосой ссор и споров, он видел свет. Тихие вечера в тесной кухоньке, когда они с Машей будут делиться новостями. Будет тепло, будут свечи и какой-то легкий ужин, который они вместе на скорую руку приготовят. Жизнь налаживалась, он это чувствовал.
Иван шел, уже не обращая внимания на грохот грома, так и шедшего за ним по пятам, шел и улыбался той новой жизни, которая случится с ним в недалеком будущем. Надо только сделать одно крохотное преступление, о котором вряд ли кто-то даже и узнает, если сделать все аккуратно.
Глава 54
Ирина Леонидовна долго стояла посреди темного и пустого коридора, прислушиваясь к собственному сердцу. Что такого, если она войдет в закрытую дверь? Это ее дом, комната принадлежит ее сыну, а значит, и ей самой. У него не может быть от нее секретов, а если они появились, значит, это не ее вина, а его… И той, что встала между ними, что рушит жизнь замечательному, послушному, домашнему и такому талантливому мальчику, как Иван.
Этой твари не должно быть рядом с ним, в этом Ирина была уверена. И уверенность росла тем сильнее, чем дольше она стояла в темноте коридора сразу за дверью в комнату Ивана.
Решившись, она нажала на ручку и вошла.
Огляделась по сторонам, запоминая, как лежат вещи, чтобы ничего не сдвинуть, никак не выдать свое присутствие в комнате. Входная дверь заперта, муж на работе, Иван в школе, никто не придет. Она в безопасности. А если Иван придет раньше, то она успеет выйти вон, прикрыть за собой дверь и впустить Ивана в квартиру так, будто ничего не произошло.
«Что я ищу здесь?» – спросила она себя.
Впрочем, она уже знала.
Иван устроился на работу. Давно, еще осенью. И как-то справлялся все это время. Но сейчас, накануне экзаменов, нужно сосредоточиться, нужно отдать все силы учебе. Но Иван слишком ответственный, чтобы подвести товарищей. Значит, ему нужно помочь избавиться от обузы.
Так рассуждала Ирина Леонидовна, включая компьютер сына.
Ее поджидал неприятный сюрприз – на загрузочной странице появилось окно для ввода пароля.
Ирина заломила руки – ее идея, такая безупречная, рушилась о такую банальность, как пароль в компьютере сына.
Ирина села в кресло, придвинула к себе клавиатуру. Она так просто не сдастся.
– Ну же, Ванечка, какой пароль ты бы сделал?
Компьютер они купили Ивану недавно, в октябре, значит, придумывал пароль он недавно. Ирина ввела цифры, соответствующие дню рождения Ивана. Компьютер выдал ошибку. У Ирины от обиды сжалось сердце.
– Черт… Паршивка такая, под кожу ему забралась. – Она не сомневалась, что пароль – дата рождения Маши Филатовой. Но она ее не знала. Достав из кармана собственный сотовый, она набрала сообщение председательнице родительского комитета. «Верунь, а у Маши Филатовой ДР когда?». Звучало наивно, но родительница не станет любопытствовать и уточнять, это было не принято. Поэтому через