Захотелось срочно позвонить Пашке – за последние дни она его почти не видела, уходила на работу до того, как сын проснулся, приходила за полночь. Тихо ссорилась с мужем и укладывалась спать. А нужно было обнять Пашку.
Она посмотрела на Гудвина. Сколько таких по стране ходит?
* * *
Когда провели через базу данных отпечатки пальцев Виктора Гудвина, Миша присвистнул, набрал Чернову:
– Прикинь. Я пальчики нашел.
– Чьи?
– Того, кто тележку с телом Абрамченко до места тащил. И сотик свой обронил.
Чернова молчала. И Наумов молчал. Чернова не выдержала первой:
– Ну?!
– Баранки гну, – Миша расплылся в улыбке. – Гудвин это, короче. Он принял тело, когда его Плетнев Филатовой подбросил. Хранение организовал заказчик, кстати, Анубис…
– Собакин, – поправила его Чернова.
– Он самый. А Гудвин за это время организовал тур и вывез тело. Филатову же заставил отрабатывать долг нападением на Сухова. Больше того, Илья Дозорцев совершенно счастлив, потому что Анубис по его делу проходил – месяц назад убили охрану в компании, в которой работал Абрамченко, подрядчик между прочим, НИИ, где трудился Сухов.
– Ничего себе, какой я молодец, всех поймал, – Миша присвистнул. – А ты меня не ценишь.
– Ценю, Миш, ценю. – Она подхватила папку с документами, поднялась из-за стола. – Все так. Давай, Миш, я к Лисице иду докладывать и подписывать. Ты мне сейчас ничего нового не доложил, мне это все Гудвин рассказал в подробностях. Мне нужен тот, на кого работал Анубис.
Наумов фыркнул:
– Вот так всегда, опера пашут, а кто-то докладывает и указивки раздает.
– Без проблем, Миш, можешь моему начальнику сам доложить ход расследования, – Чернова рассмеялась. – И про невыясненного заказчика обязательно расскажи.
– Нет уж, дудки, мне моего начальства хватает, чтобы я еще ваше развлекал.
– Вот-вот, Миш. Все, до вечера. И помни: ты мне должен заказчика! Проверяй все связи Собакина и его подельников, все контакты… Очень он мне нужен.
Миша Наумов чертыхнулся:
– Да понял я, понял…
Глава 69
Время приближалось к обозначенной Кактусом отметке. Он несколько раз прислал ей сообщения с вопросами и точками, Алиса не брала в руки телефон, будто он был заразный. Сидела, обняв колени и не могла решиться. Казалось бы, что проще – отправить фото. Это не что-то страшное или интимное, это никому не причинит вреда, но способ, с которым Кактус пытался забрать эти снимки говорили, что не так все просто.
Ее обложили, запутали, будто бабочку в смоле, она задыхалась от страха и не понимала, что делать. Что, если Кактус не блефовал и ее семье угрожает опасность? Мама часто возвращается домой поздно. Танька ходит в школу и музыкалку одна. Папа… Папа тоже, в общем-то под ударом.
– Что же делать?
Горячая ладошка легла на плечо. Вздрогнув, Алиса обернулась – Танька.
– Ты чего проснулась?! – она схватила сестру за руку, потрогала лоб. – Горячая, как печка…
– Алиса, – Танька присела на край кровати, по-взрослому серьезно посмотрела на сестру, – не делай этого.
И она косилась на подушку, под которой лежал мобильный с отснятыми страницами из отцовского блокнота.
– Ты о чем? – Алиса испуганно сглотнула.
– Я видела, что ты что-то фотографировала из папиного блокнота, – все так же серьезно разглядывая сестру, призналась Танька. – Я сперва думала, что мне приснилось, но сейчас я понимаю, что нет… Не надо, не делай того, что задумала.
– Они говорят, что причинят вам зло, если я этого не сделаю, – призналась Алиса. Она сама не знала, что будет так легко признаться в произошедшем, что станет так легко, если переложить принятие решение на кого-то другого, даже если этот кто-то – твоя младшая сестра. Алиса вытерла капли со щеки. – Он говорит, что отравил тебя… Тот парень, что проводил тебя сегодня до дома.
– Глупости, – качнула головой девочка, – у нас полкласса так же болеют. ОРВИ…
Она пожала плечами.
– Мне он тоже не понравился, – призналась Таня. – Если он сотрет свои сообщения, я подтвержу, что он был странный.
«Точно!» – Алиса подскочила. Активировав телефон – было ровно двадцать часов – открыла мессенджер и сделала несколько снимком экрана. Сообщения растаяли, будто их и не было, через минуту.
Но Алиса успела снять хоть что-то, несколько последних сообщений.
– Если у тебя беда, ты не одна, – Танька прильнула к ней и закашлялась.
В комнату на звук вбежала мама.
– Это кто тут по комнате ходит? – Она дотронулась до дочери. – Горячая какая! Что же делать…
– Давай оботремся, – предложила Танька. – В прошлый раз хорошо помогло.
И она незаметно подмигнула сестре.
Алиса вышла в коридор и направилась в кабинет отца:
– Пап, – он рассеянно отозвался, поднял голову. Он что-то пересчитывал, сверяясь с формулами из блокнота. – У меня беда…
Она говорила и говорила, сперва сухо, будто обрубая фразы, потом горячее, захлебываясь в подробностях. На информации о сделанных снимках отец подался вперед:
– Отправила?
Алиса посмотрела в его глаза. Острый комок, что прятался в груди, ослаб и рассыпался. Она качнула головой:
– Нет.
Отец со свистом выдохнул.
– Он стер нашу переписку, но я кое-что успела заскринить.
Она протянула мобильный, сняла с него пароль и положила перед отцом на стол.
Тот сперва мельком. Поднявшись, он встал за спиной дочери, положил руку на ее плечо и легонько сжал его.
– Это хорошо, что ты пришла ко мне. С остальным мы справимся.
Эпилог
В день ареста Ирины Абрамченко
Маргарита Филатова стояла чуть в стороне, на выезде с парковки. Наблюдала, как рассаживаются по машинам оперативники. Чернова, заметив ее, села в автомобиль. Ирину провели мимо в наручниках:
– Это не я! Я не виновата! – крикнула та прежде, чем исчезнуть в патрульном автомобиле.
Маргарита продолжала стоять, когда выехали все машины с парковки и зеваки стали расходиться – она не могла пошевелиться. Душа, измученная тоской по дочери, легкая от рыданий, задумчиво взвешивала увиденное и услышанное, сотни знаков, проходивших мимо нее все это время, свидетельства одержимости и слепоты. Могла ли Ирина сделать то, о чем сказала Чернова? Маргарита не понимала, но знала наверняка – могла. Все страшнее становилось на сердце.
Она отошла к скамейке, присела. Достала из сумочки мобильный и набрала телефон мужа:
– Гена, можешь меня забрать? Я на кладбище.
Она отправилась тайком, потому что никак не могла привыкнуть, что дочь здесь одна, среди чужих людей. Она мучилась от осознания, что не может обустроить ей уют, и тянулась к ней. Муж сердито отозвался:
– Рит, я ведь просил…
– Я видела Ирину