Я бросаю взгляд в сторону Троя, но он слишком занят, глядя на мою девушку. Я в нескольких секундах от того, чтобы вогнать кулак ему в горло, но он, видимо, чувствует приближающуюся смерть и отворачивается.
Когда мы спускались в лифте, Сойер прильнула лицом к стеклянным окнам, наблюдая за нашим спуском в океан с равным количеством очарования и ужаса.
Даже спустя три года я никогда не устану от этого вида. Вокруг ничего, кроме бескрайнего синего моря. Это целая вселенная под поверхностью и, возможно, большая загадка, чем та, что находится за пределами нашей планеты.
Как только мы остановились внутри центра, я сразу же повел ее на маленькую кухню, чтобы она могла присесть на минутку. Она уже вымоталась, и я хочу поторопить ее, чтобы она могла вернуться в постель.
— Я бы так не сказала, — говорит она, отмахиваясь от комплимента. Пока я говорил, она потягивала стакан воды, слушая, как самые длинные дни нашей жизни уместились в тридцать минут.
Остальные члены моей исследовательской группы ушли домой на вечер, и мы остались только втроем, чтобы свободно поговорить.
— Я бы так сказал, — уверенно отвечает Трой.
Я бы тоже.
Не чувствуя себя комфортно от такого внимания, Сойер отставляет свою чашку с водой и смотрит на меня.
— Я готова увидеть остальное, — заявляет она.
Трой хлопает в ладоши, потирая их друг о друга в возбуждении, на его лице широкая, восторженная улыбка.
Когда я строил V.O.R.S., я хотел, чтобы он как можно больше выходил к океану. То есть восемьдесят пять процентов центра — это чистое стекло. Ничто, кроме ядерной бомбы, не сможет разрушить это место, но легко почувствовать себя в смертельной ловушке, когда погружаешься в нечто, обладающее значительной силой.
Я беру Сойер за руку и веду ее из кухни в сторону главной комнаты. Это короткая прогулка по коридору, затем мы сворачиваем направо и выходим на большую площадь.
Сойер задыхается, ее глаза расширяются, когда она медленно входит в то, что кажется открытым океаном.
Это место, где мы с командой проводим исследования. Большая часть помещения заставлена столами с мониторами и оборудованием. Часть нашей работы заключается в слежении за акулами, проведении измерений, изучении уровня их зрелости и поведения.
Когда мы не ныряем, мы проводим большую часть времени, уставившись в экраны компьютеров.
— Святые угодники, — вздохнула она, чем вызвала усмешку Троя.
Ее голова вертится туда-сюда, пока она крутится на ногах, не в силах остановить свой круглый взгляд на чем-то одном.
Слева от нас появляется стая голубых окуней, и через несколько секунд она снова прижимается лицом к стеклу, наблюдая за проплывающими мимо маленькими желтыми рыбками.
— Боже мой, такое ощущение, что я могу протянуть руку и погладить их.
Я ухмыляюсь.
— Так и было задумано.
Она снова поворачивается ко мне, ее глаза округлились от детского удивления, а розовые губы разошлись.
— А что, если сейчас мимо проплывет мегалодон? Сможет ли он вскрыть это дерьмо?
Я вскидываю бровь.
— Хотел бы я посмотреть, как он попытается.
Трой вздрагивает.
— Я бы не хотел.
— Они все еще существуют? — спрашивает она, переполненная волнением.
— Это не невозможно, — говорю я ей. — На мой взгляд, вероятность высока. Акулы существуют уже миллионы лет. Они легко приспосабливаются, и я считаю, что они нашли новый способ выживания.
— Я так хочу увидеть одну из них, — говорит она, отворачиваясь, чтобы посмотреть в окно. — Я тоже хочу увидеть русалок.
Я пожимаю плечами, ухмыляясь, когда ее дыхание затуманивает стекло.
— Не исключено.
— Так чертовски круто, — бормочет она, прежде чем отвлечься на рыбу-клоуна и перебраться на другую сторону здания, где она плавает. — Это Немо! — взволнованно кричит она.
Трой смотрит на меня, и я встречаю его взгляд, чувствуя, как глубоко он впивается в мое лицо.
Он выглядит забавным, но в его выражении есть и что-то еще. Что-то похожее на облегчение.
— Будь рядом с ней.
Словно намагниченный, я переключаю свое внимание обратно на Сойер, где она следит за рыбкой-клоуном вокруг здания.
— Я планирую это сделать.
Глава 38
Энцо
Черт, я ненавижу это.
— Ты же знаешь, что выйдешь оттуда с видом обсосанной изюминки? — Трой звонит в ту секунду, когда моя голова выныривает из воды.
Кроме него. По нему я не скучал.
Я прищуриваюсь на своего партнера, пытаясь решить, хочу ли я схватить его за ногу и притащить сюда, чтобы посмотреть, как он паникует, или мне следует пойти своим обычным путем и игнорировать его.
— И хотя я в экстазе от того, что ты наконец-то нашел кого-то, кто готов взять в рот любую твою часть, это не очень-то мило выглядит.
— Что ты вообще несешь? — рявкаю я с раздражением. Он ведет себя так, будто я должен знать, что такое изюм.
— Мокрый, сморщенный изюм. Ты будешь выглядеть как мокрый, сморщенный изюм. Не мило.
Прежде чем я успеваю ответить, вода сдвигается, ровно настолько, чтобы отвлечь мое внимание от болтливого идиота. Плавник устремляется прямо ко мне, и я неуклонно погружаюсь под воду.
Самка большой белой акулы, как торпеда, плывет в воде со скоростью около двадцати пяти миль в час.
Адреналин устремляется через меня, сердцебиение пульсирует в каждом атоме моего тела.
Ее рот широко раскрывается, обнажая ряды острых как бритва зубов. Я бью ногами, наклоняясь так, что оказываюсь перпендикулярно ей. Мои ноги выходят за пределы ее тела, а туловище находится прямо перед ее ртом. В тот момент, когда она настигает меня, я хватаюсь за кончик ее носа и, используя ее импульс, подбрасываю себя над ней так, что оказываюсь верхом на ее спине.
Она бьется, когда я хватаюсь за ее спинной плавник и крепко держусь, пока она скользит по воде.
Я достаточно взволновал, поэтому, когда она проплывает мимо лестницы, отпускаю ее и хватаюсь за металлические ступеньки, вылезая наружу, пока она уплывает в другом направлении.
Когда я высовываю голову, я вижу офицера Бэнкрофта и офицера Джонса, которые ждут рядом с Троем, а Сойер стоит по другую сторону от них, неловко переминается с ноги на ногу. Их лодка стоит у причала на холостом ходу.
Хорошо. Значит, они здесь ненадолго.
Сойер спустилась, чтобы ответить на дополнительные вопросы, а я ждал, когда они позвонят мне, чтобы забрать ее. Она настаивала на том, чтобы ехать одной, и хотя