— Да нет. Давай по-честному. Твоя очередь.
— Денис, давай без этого цирка. Просто спроси, что хотел.
— Ладно. — Сдается. — У тебя ещё было когда-то, чтоб ты на парня засматривался? Или что-то похожее? — И так быстро протараторил же. По ходу давно хотел спросить, но не было подходящего момента или ещё какой-то хуйни.
Сложный вопрос. И хороший. Хороший — тот вопрос, который заставляет задуматься. И я рад, что он его задает. Правда, с воплощением перестарался и выбрал слишком креативный подход. Хотя это не столь важно. Пускай лучше честно спросит, а я не поленюсь откровенно ответить.
— Что-то похожее. — Направляюсь к выходу из кухни. — Пошли ещё поваляемся.
— Расскажешь? — Идёт за мной и слышу, как скидывает куртку.
— Не вопрос. — Я не собираюсь вдаваться в подробности этой идиотской ситуации, но и умалчивать не могу, раз уж он спрашивает. Я вообще очень рад, что он не стесняется мной интересоваться, и тем более в этой области моей жизни. Интимной, можно сказать, и почти никому не доступной.
Когда оказываемся в комнате, я стягиваю футболку и падаю на кровать прямо в штанах, даже не соизволив перестелить перекрученное одеяло. Одну руку закидываю под голову, смотрю в потолок. Другой похлопываю по матрацу рядом с собой:
— Падай.
Он обходит кровать и, как я, не обращая внимание на постельный кавардак, ложится на бок ко мне лицом. Смотрит на меня. Его пальцы скользят по запястью моей руки. Он сейчас тихий как мышонок. Молчит и ждёт. Быть может, даже затаил дыхание.
— Мне тогда двадцать с копейками было. — Можно точно высчитать, потому как тот день привязан к конкретной дате. Только не думаю, что это важно. Я продолжаю пялиться в потолок так, будто вижу на нем субтитры. — И на свадьбе у одного своего кореша я засмотрелся на... Какого-то его дальнего родственника. Но там пацан по возрасту… Школьник… Старшеклассник. Лет шестнадцать, наверно. Семнадцать от силы. Он подошел ко мне поболтать, а я на него залип. Ну и там… Начал представлять всякое.
— И ты не пробовал как-то с ним... Типа познакомиться поближе?
— Нет. — Отвечаю так твёрдо, будто ставлю нестираемую точку. — Я тогда решил, что это из-за алкоголя. — А потом эта ситуация у меня вылетела из головы, будто этого и не было. Наверно, я и сам хотел об этом забыть, и мое подсознание мне помогло. Резко переворачиваюсь на бок лицом к нему и касаюсь пальцами его щеки. — Но, видимо, нет. Хотя, видишь как… На тебя тогда тоже налетел, когда выпивший был.
— Думаешь, ничего бы и не было, если бы ты тогда не напился?
— Я не знаю, Денис. — История не любит сослагательных наклонений. И я с этим полностью согласен. Я на дух не переношу эти предположительные «бы» в прошлом. То, что случилось, уже случилось.
Не напейся я тогда… Я мог напиться в другой раз. Я мог случайно столкнуться с ним у своего дома, а мог сам заказать пиццу или что у них там есть ещё. А может, вообще встретил бы другого парня.
Он молчит и прикрывает глаза. А я беру его руку, сплетаю наши пальцы и снова переворачиваюсь на спину.
Серега — мой одногодка. Многие тогда у него спрашивали: «не рано ли в двадцать два?». Значит, мне было столько же.
Тогда пьяное мероприятие уже перевалило за свою половину. У многих притупился интерес к закускам, но вырос к бухлу. Все спелые бананы и морковки были тщательно натерты по инициативе тамады, а шарики добросовестно перелопаны задницами. За музыкой можно было уже не следить, потому что всем стало по хуй, под что скакать. Народ перестал делиться на разные возрастные категории и превратился в обычную толпу пьяных дурачков.
Он подошёл ко мне сам. Видимо, понял, что его предкам сейчас точно не до него, и решил улучить момент. Догадаться, что я курю, было несложно, и в этом плане у меня вопросов не возникло. Но почему он решил обратиться именно ко мне, я знать не мог, а спросить не додумался. Правда, позже он объяснил сам.
Из-за громкой музыки ему пришлось ко мне склониться близко до неприличия. Я не сразу понял, чего он хотел. Услышав реплику про покурить, я подумал, что пацан пытается стрельнуть сигарету. Но, как оказалось потом, он просил пойти с ним перекурить подальше от всех, чтоб его не увидели. Сам то ли не хотел идти, то ли боялся. Я не уточнял.
Мы отошли довольно далеко от заведения. Куда-то во дворы. Подальше от подъездов и поближе к подвалам. Он вроде и понимал, что сейчас его никто не будет искать, но все равно волновался. Поэтому мы встали там, где потемнее и местность не охватывали фонари.
Он болтал, а я почти не улавливал смысл его слов. Но в момент, когда я ему прикуривал и он склонился над огнём зажигалки, я завис. Сначала меня привлекло отражение красной вспышки на его коже. Потом тёмные контуры, оттеняющие его скулы и капризно вздернутый кончик носа. Это был очень короткий миг. Всего пару секунд. Всего пара секунд потребовалась, чтоб перевернуть мое сознание. Ранее я так залипал только на девушек.
Он выровнялся и затянулся, а я пытался его рассмотреть сквозь полумрак. Возможно, при нормальном освещении он был менее привлекателен. Но тогда мне было по хуй. Я не сразу понял, что происходит. Заметил он мой тупняк или нет, я не знаю. В себя я пришёл, когда он заговорил:
— Ты окей? — В темноте было тяжело различить шевеление его губ, но я различил.
— Да. Просто выпил немало. — Мне показалось, что моё оправдание вполне логично, но он его тут же опроверг:
— Правда? Я думал, ты, наоборот, трезвый. Потому к тебе и подошёл.
— И что теперь? Испугаешься и сбежишь? — Наверно, он ещё не умел распознавать флирт, поэтому не понял. А вот я… Я не хотел ничего понимать.
— Да нет. С чего бы.
Я не помню, о чем мы говорили еще, и не помню, о чем тогда думал. Я не знаю, происходило ли со мной что-то подобное. Но именно тогда я впервые в жизни заметил, что залипаю на пацана.
Несмотря на нетрезвое состояние, я начал осознавать. Я понимал, что это парень, что он почти ребёнок, что так нельзя. Но самой страшной и уродливой правдой стало то, что я его безумно хотел.
Он ничего не замечал и