И я просто ору. Ору что есть силы, пытаясь выплеснуть ту боль, что у меня в душе. Я не верю, что Рафаэль погиб, не верю, но факты говорят об обратном.
Когда силы покидают меня, устало сползаю на корточки и, уткнувшись лбом в железные обшарпанные перила, просто смотрю на темную бурлящую воду, тихо подвывая и всхлипывая.
Легче, увы, не становится, но мне приходится взять себя в руки. Даниэль, скорее всего, скоро проснется и бабушке может быть тяжело его успокоить. Поэтому, я сажусь за руль и, осознавая, что нахожусь в невменяемом состоянии, еду обратно, тщательно контролируя скорость.
Немного посидев в машине возле подъезда, чтобы опухшее от слёз лицо хотя бы немного пришло в удобоваримый вид, возвращаюсь домой. Открываю дверь. Первое, что бросается в глаза, – мужские кроссовки.
Срываюсь в комнату, потому что боюсь, что могло что-то произойти с бабушкой или Даней, ведь никого, кроме доктора, в такое время у нас быть не может.
Распахнув дверь, ошарашенно замираю на пороге.
69. Скромный бизнесмен
В первую секунду у меня темнеет в глазах и я испуганно хватаюсь за косяк, потому что этого не может быть. Мне кажется, что я сошла с ума.
В комнате тускло горит настольная лампа. На моей кровати сидят бабушка и Рафаэль. Рафаэль держит на руках Даню и покачивает его. Они резко прекращают разговаривать и поднимают взгляды на меня. Молча смотрим друг на друга.
– О, а вот и Эммочка, – ничего не заподозрив, улыбается бабушка, а я смотрю на Рафаэля как на оживший призрак и не могу поверить своим глазам. Жив. Здоров. Но, в то же время какой-то другой. И одет в светлый спортивный костюм, что вообще сбивает с толку.
– Привет, – прерывает он молчание и встает с кровати, прижимая к себе нашего сына.
– Ой, я пойду, у меня же сериал, – подхватывается следом бабушка и быстро уходит, хитро глядя на меня.
Действительно, какой сериал почти в полночь? Но я благодарна ей за то, что она оставляет нас наедине и дает возможность поговорить.
– Жив, – усмехаюсь, закрывая за ней дверь, и все еще пытаясь понять, что с ним происходило эти дни.
– А почему должно быть иначе? – удивленно отзывается Рафаэль и аккуратно укладывает спящего Даню в кроватку.
– Потому что единственное оправдание тому, что ты просил фотографии, а сам даже не посмотрел их и ни разу не поинтересовался делами ребенка, для меня могла быть только смерть, – обиженно фыркаю.
Несмотря на то, что я очень рада тому, что он жив, я испытываю жуткую обиду за то, что он заставил меня так волноваться, просто эгоистично пропав с радаров на две недели.
– М-м-м, – тихо усмехается Рафаэль, разворачивается и как хищная пума бесшумно направляется в мою сторону. – Примерно так и было, но давай об этом попозже.
– Что ты делаешь? – шепотом возмущаюсь, когда он вжимает меня грудью в стену, а его ладони ложатся по обе стороны от моей головы. – Ты думаешь, что можно дать надежду, исчезнуть, а потом объявиться посреди ночи как ни в чем не бывало и тебя примут с распростертыми объятиями?!
– Я рассчитывал, что меня еще и накормят где-то в этой схеме, – шепчет он, вглядываясь в мои глаза, и, неожиданно перехватив меня за шею, жадно впивается в губы.
А я лишь только судорожно выдыхаю ему в рот, боясь, что нас услышат. Упираюсь ладонями в широкую грудь, пытаясь оттолкнуть Рафаэля, но не получается. То ли он настолько напряженный, то ли это я настолько слаба сейчас перед ним.
Рафаэль по очереди перехватывает мои руки и закидывает их себе на плечи, а сам подхватывает меня под бедра и, вжимая в стену каменным от возбуждения пахом, закидывает мои ноги себе на пояс. Стаскивает с меня кофту.
– Ты с ума сошел? – шиплю едва слышно и смотрю на него так, чтобы он понял, что ничего не будет между нами.
– Чшш, – шепчет он так же тихо и одним ловким движением расстегивает на моей спине крючки бюстгалтера.
– Рафаэль, прекрати, – шиплю чуть громче, а он стаскивает с себя футболку, и я замолкаю, сглатывая слюну от возбуждения. Как же я соскучилась по этому телу.
Я соскучилась по всему нему. По нашей близости, по нашему противостоянию. По его напору и бескомпромиссности. И, конечно же, у нас сейчас все будет, если я не смогу заставить себя притормозить.
– Ты год жил в свое удовольствие, – обиженно смотрю на него, – если у тебя нет презервативов, можешь ни на что не надеяться.
Рафаэль со вздохом опускает меня на пол и тянется в карман штанов, доставая оттуда фольгированный пакетик.
И я сдаюсь без боя, как слабая женщина, потому что безумно люблю. Злюсь, обижаюсь, ревную, но в то же время счастлива, что он жив и сейчас рядом.
Пока Рафаэль раскатывает по члену презерватив, я аккуратно веду ладонями по его мощной груди. Правая рука замирает на шраме в области сердца. Его точно не было.
Склоняю голову, чтобы рассмотреть, но Рафаэль перехватывает меня за затылок и заставляет посмотреть ему в лицо.
– Что произошло? – шепчу.
– Не важно. Важно, что теперь ни тебе, ни Даниэлю ничего не угрожает.
Рафаэль не дает мне больше ничего спросить и снова целует так, что подгибаются ноги. Теряю равновесие, а он подхватывает меня на руки, снова вжимая в стену.
Тону в его поцелуях и жадно ласкаюсь в ответ. Не замечаю, как я успела остаться без штанов, но оплетаю его торс голыми ногами, и сжимаю плотнее губы, чтобы не застонать, почувствовав первые неспешные проникновения.
Рафаэль двигается аккуратно, будто прощупывает почву. А по моему животу и ногам расползаются огненные нити желания. Мы двигаемся так медленно и тихо, что я отчетливо слышу как тикают настенные часы.
– Знаешь, что? – шепчу ему в губы беззвучно, и он смотрит на меня пристально и безмолвно. Возбужденно сжимаюсь от одного только взгляда.
– Что? – выдыхает он так же тихо, но я понимаю, что он сдерживается, потому что на шее вздуваются мышцы